НАСА по пятницам. Десять способов попасть впросак, или В рот мне ногу!

Добрый вечер! Ага, снова пятница, и я опять рассказываю свои байки из скле… НАСы!

Сегодня будет очень стыдное. Про меня, ага. Потому что попадать в дурацкие ситуации я не просто могу, а делаю это с завидной регулярностью. Люблю, умею, практикую. Угу.

Начнем, как водится, с ЦУПа. То бишь с Центра Управления Полетами. Их вообще два главных на программах «Мир-Шаттл» и МКС (Международная Космическая Станция) — один в Хьюстоне, другой в Подмосковье. Мы их обычно для краткости называем ЦУП-М и ЦУП-Х.

Очень горжусь тем, что стала одним из первых сертифицированных переводчиков ЦУП-Х. Первоначально нас было двенадцать. Для «вхождения» в работу нужно было пройти многочисленные тесты — на знание терминологии, на общие знания по «железу» и орбитальной механике, и так далее. В том числе и практические часы в ГЗУ — Главном Зале Управления.

Сначала мы сидели в зале с консультантами и только наблюдали по экранам, что делается в ГЗУ. Кстати, в Хьюстоне он отделен от посетителей стеклянной стеной, а в Москве нет. Там есть балкончик, и с него все не только видно, но и слышно. Примерно как в театре. Я показывала его в одну из пятниц. :)

Это мы на балкончике. Фото из моего личного архива. На мне, кстати, тот самый комбез, который однажды был замешан в очень печальной истории… :) Она тоже стыдноватая, поэтому в дружеском доступе. :)))

А в ЦУП-Х, если ты не участник полета, а посетитель, можно только смотреть, но не слушать. Вот так:

(Картинка из Википедии, открытый доступ)

А для тех, кто допущен «на панель», сиречь в ГЗУ ЦУП-Х, существует железное правило: с экипажем может общаться только капком — capsule communicator. Это обычно уже летавший астронавт, через которого осуществляется вся связь. То есть у каждой службы есть свой канал связи, и в принципе все службы могут между собой общаться, а вот с бортом — только через капкома, пожалуйста, и никак иначе.

В ЦУП-М, разумеется, не так, но там я не работала. Только в гостях бывала. А вот в ЦУП-Х работала много и с удовольствием. И да, «сходить на панель» — это наша внутренняя шутка, ее придумали два друга-переводчика, мои старшие коллеги, тоже ЦУПовские. А почему? Ну, по-английски на внутреннем жароне ГЗУ как раз кратко именовалась словом panel. Как же было не поиграть. В общем, на панель мы ходили по очереди. Обычно раз за смену. Трое переводчиков, каждый в ГЗУ примерно по 2,5 часа, ну, и пересменка минут сорок.

Еще из нашего жаргона, но уже скорее универсально-синхронистского — «уши». Почти никто не говорил «наушники», уши и уши. Сидеть в ушах, уши сними, у меня ухо не фурычит, все такое. Уши, кстати, в ЦУПе тогда были отвратительные — гарнитура на одно ухо с микрофоном, тяжелая и жесткая. После девяти часов в таких ушах свои родные ухи потом довольно сильно болели. Я, кстати, косвенно способствовала их замене — как-то раз зашел руководитель программы в ГЗУ на моей смене, поздоровался со всеми. Я ухо сняла и поморщилась. Он увидел, осознал и распорядился заменить…

А, ну, да. Я ж про стыдное обещала. Сейчас, уже почти добрались до минутки моего вселенского позора… Но сначала пару слов про оборудование, а то непонятно будет…

Итак, в ГЗУ имеется система каналов связи — каждая служба может обратиться к руководителю полета или к капкому. Между собой службы тоже могут общаться. Для этого в каждом канале есть три режима — вне доступа, слушать и говорить. Не все могут всех слушать и со всеми общаться. Но у РИО (Russian Interface Officer, то есть сотрудник по связям с Россией, к которому мы были приписаны) и у всех переводчиков РИО был полный доступ ко всем каналам. То есть обычно мы могли слушать кого угодно, а при необходимости и говорить на любом из каналов. Даже с капкомом.

Но их там, каналов этих, штук сорок, и все их слушать и не нужно, и не получится, так что каждый переводчик конфигурировал панель с кнопками по своему усмотрению. И управлял кнопками через гарнитуру. Ту самую, одноухую.

К гарнитуре прилагалась тангента, крепившаяся к поясу. Можно и не прикреплять, но так обычно было удобнее. Тангента — это такая кнопка, которую можно было либо прижать для короткого сообщения и отжать, завершив разговор стандартным «copy» («вас понял»), либо сдвинуть рычажок и постоянно держать на голосовой связи в каком-то из каналов. Или сразу во всех. По умолчанию. Это бывало полезно на синхроне «Борт-Земля».

И вот заканчивается очередная тренировка. Слава богу, тренировка, не настоящий еще полет. Мы уже все сертифицированы и добираем последние тренировочные часы. Уже идет пересменка, уже СРП (сменный руководитель полета) провел разбор тренировки. Начался просто общий треп. Все, можно выдыхать и ждать заветного «всем спасибо, все молодцы, все свободны».

Ну, я и выдыхаю. Не снимая ушей. Слушать-то нужно. Но только слушать. А я молодец, я зайчик, я умненький Ипардик, у меня все каналы включены на послушать, без общения. Ну, которые тренировочные. Штук девять, что ли. Не очень много. Просто весь ЦУП, который в тренировке участвует.

И вот сижу я радостно в ушах в своем кресле, точно зная, что я всех слышу, а меня, ха-ха, никто, да к тому же не на панели, а в комнате консультантов… Держу в лапах свой япповский «Франклин» — специальный ежедневник эффективного менеджера. Мода такая была у яппи, сиречь молодых специалистов НАСА — везде таскать этот талмуд. Без него ты был типа ненастоящий сварщик. :)

А настроение — блеск, а возраст сршенно щенячий, как и переполняющий восторг от отличной тренировки. И вот, крутанувшись в кресле, я негромко, но со вкусом завожу дурацкую детскую песенку… Причем не абы какую, а ту самую, коронный хит Рины Зеленой:

— Я все громче распеваю с каждою минутою —
Я слова не забываю, но немножко путаю:
Перышки у птички, у Кати две косички,
Кошка глупая у нас, Юрка ходит в первый класс.

Причем выдаю ее именно абсолютно детским голоском «под Рину Зеленую»… Но успеваю пропеть только первые две строчки. И про перышки еще. А потом в ушах щелкает, и коллега сдавленным голосом сообщает мне по-русски, презрев все протоколы:

— Ты В КАНАЛЕ распеваешь…

И я… смотрю на россыпь огоньков и холодею: у меня включен РЕЖИМ ВЕЩАНИЯ ВСЕМ КАНАЛАМ…

Проклятая тангента самонажалась уголком «Франклина» — он тяжелый, зараза…

Разумеется, тут же отжимаю обратно, выключаю все к чертям…

Но поздно.

Щелчок за щелчком — отовсюду сыплются очччень радостные и безумно ехидные комментарии:

— Вау, классный голосок!
— Натали, а спой еще, а?
— Это была музыкальная пауза!

— Переводи уже, интересно, про что ты пела?
— А давайте каждую тренировку так заканчивать? Я аж взбодрился!

ААААААА… Сижу красная, ухи болят и горят, карьера сломана, жизнь кончена. Но как у того пушкинского мальчика все же — и больно, и смешно. Главное, сама себе злобный буратино, надо было или не вешать эту чооорную фигню за клипсу, или за тангентой следить как положено… :))))

В общем, выжила, конечно. Но дивных сообщений наслушалась — выше крыши ЦУПа…

Позор джунглей. Но весело, чоуш.

Рассказывайте давайте про свои позоры тоже, а? Я тогда насмелюсь и еще более позорное про себя расскажу в следующую пятницу!

И всем отличных выходных! 

P.S. Ради интереса пошла посмотреть, существуют ли еще эти ежедневники Франклина - а как же! Жив курилка! И даже в бумаге, и не подешевели ни на йоту! И даже мой любимый Монтичелло-дизайн, сапфирового мрамора, все еще имеется!

Примерно вот так выглядят странички. И переплет - кожаный, солидный. Правда, мой был двухцветный. Но похож. Не, это не реклама, это честная ностальгия.

А вот про перышки у птички в исполнении Рины Зеленой очень рекомендую послушать. Ради улучшения настроения!