Смоленское сражение, как диагноз для Красной Армии.

В.И. Ленин

«Таких войн, которые бы начинались и оканчивались сплошным победоносным наступлением, не бывало во всемирной истории, или они бывали, как исключения».

И.В. Сталин.

"...наступление без закрепления завоёванных позиций есть наступление, обречённое на провал».

Материалы совещания высшего руководящего состава КА 23-31 декабря 1940 г.

М. П. Кирпонос: "Относительно терминологии: активная или пассивная оборона. Мне кажется, что оба эти термина и «активная» и «пассивная» должны быть изъяты... Мне кажется, что оборонительный бой — это один из основных видов боя, имеющий своей задачей, измотав противника, затем окончательно его добить. Задача ясная — обороняющийся должен бить противника всегда и, следовательно, определение активности или пассивности должно отпасть.

С. К. Тимошенко: " Никакой терминологии. Оборона на узком фронте, оборона на широком фронте. Ничего этого не надо".

Стараниями советских историков и их лукавых российских последователей, у простого обывателя сложилась в голове устойчиво-нерушимая картина лета 1941-го года: немцы наступают, наши сидят в окопах и обороняются. Однако в реальности было несколько не так. Части Вермахта вышли на назначенный рубеж и остановись, чтобы подтянуть тылы, получить пополнения и просто тупо отдохнуть. Естественно, остановившись они закрепились, выстроив оборону. 

Наши военноначальники увидев такое дело, тут же бодро отрапортовали на самый «верх»:

«Враг понёс огромные потери, выдохся».

Знамо дело они после этого получают приказ:

«Перейти в наступление и окончательно разгромить противника!».

Собрав силы откуда только можно, наши «маршалы Победы» по принципу «Мы за ценой не постом!» начинают решительное наступление, которое иногда приводит к отдельным тактическим успехам. Но совершенно обескровливает свои собственные войска с минимальным ущербом для противника.

Тем временем подтянув тылы, отдохнув, пополнившись и заправившись – « выдохшейся» Вермахт «внезапно и вероломно» переходит в наступление…

И отразить его нечем!

Ведь те, кто мог бы встретить врага сидя в окопе, уже раздеты до исподнего и прикопаны в ближайшем овраге – как вариант в противотанковом рве. 

И всё начинается с самого начала: стремительное наступление немецких войск, остановка на заранее намеченных рубежах с переход к обороне, «контрудар» советских войск…

Странно, но некоторые современные историки такое оправдывают. Вот например Алексей Валерьевич Исаев в общем-то очень хорошей книжке «Антисуворов. Десять мифов Второй мировой», пишет так:

«Одним из популярных образов лета 1941 г. стал комиссар, приказывающий наступать, вращая глазами и размахивая «маузером», вместо того чтобы занять оборону и тихо сидеть в окопах, ожидая пресловутых «эсэсовцев-автоматчиков».

В реальности сидение в окопах приводило к избиению сидельцев артиллерийским и авиационным ударом. Вот как описывает пулеметчик 743-го мотострелкового полка 131-й моторизованной дивизии 9-го механизированного корпуса К.К. Рокоссовского бой с 14-й танковой дивизией немцев 25 июня 1941 г.: 

«Стрельба была уже прицельной по траншеям, окопам, укрытиям, скоплениям техники. Сверху они хорошо просматривались самолетом-корректировщиком. То, что уцелело от бомб, уничтожалось снарядами методично и долго. Полк нес большие потери в людях, технике, не имея возможности ни укрыться, ни защитить себя. Немецкие снаряды еще долго рвались на позициях полка. Между тем под грохот бомб и снарядов противник подтянул к реке саперные части, навел понтонную переправу, перебросил на восточный берег танки, орудия, солдат и минометы. Слабый огонь уцелевших наших батарей и ружейно-пулеметная стрельба бойцов не могли остановить врага, разрушить их переправу» (воспоминания И.К. Яковлева)». 

То есть уважаемый (и видимо хорошо оплачиваемый) российский историк считает, что если бы в тех же условиях 743-й мотострелковый полк 131-й моторизованной дивизии 9-го механизированного корпуса К.К. Рокоссовского - выскочил бы из окопов и с криками «Ёб твою мать За Родину, за Сталина!», кинулся бы в штыки на 14-ю танковую дивизию немцев, то переправа была бы разрушена?!

Довольно спорное утверждение!

Однако вот что пишет про наши контрудары в своих «Военных дневниках» Начальник германского Генерального штаба Франц Гальдер:

«6 июля 1941 г. (воскресенье). 15-й день войны.

…Русская тактика наступления: трехминутный огневой налет, потом – пауза, после чего – атака пехоты с криком «ура» глубоко эшелонированными боевыми порядками (до 12 волн) без поддержки огнем тяжелого оружия, даже в тех случаях, когда атаки производятся с дальних дистанций. Отсюда невероятно большие потери русских».

Что-то ни про какие "разрушенные переправы" не упоминается.

Врёт, проклятый фашист?

Так ведь воспоминания уцелевших участников Великой отечественной войны, просто вопиют о такой «тактике наступления»!

Вот как описывает пулемётчик Московской ополченческой дивизии Евдокимов Владимир Тимофеевич Контрнаступление под Москвой:

 «Морозная ночь, луна светит красивая. Исходное положение для атаки заняли, и все, ждали. И вот на рассвете красные ракеты, и наш московский ополченческий батальон, человек 500–600, хорошие ребята, пошли в атаку по снежному полю. Ни одного артиллерийского выстрела, ни одного танка, ни одного самолета. Ничего. Просто бросили батальон на расстрел. До восхода солнца мы пошли. Как только от леса отошли, с высотки немцы открыли по нам огонь. Батальон продвинулся на каких-то метров 150–200 и залег. Солнце взошло. Немцы, когда батальон залег, открыли минометный огонь. Минометным огнем начали давить наши пулеметы. В том числе и наш пулемет. Одна из мин очень близко разорвалась. Пулемет опрокинуло. Меня контузило. Я, наверное, полдня не мог говорить. Ну, сменили позицию, стреляли. Батальон лежит. Появились раненые. Стоны в этом морозном воздухе. Крики: «Помогите!» Солнечные тени. Снег чистый, белый. Раненый ползет, а за ним кровавый след. Кровавый снег…».

Картина не менее драматичная, чем вышеприведённый рассказ пулеметчика 743-го мотострелкового полка 131-й моторизованной дивизии 9-го механизированного корпуса К.К. Рокоссовского…

Но есть и один нюанс!

Убить бойца засевшего в окопе гораздо труднее, чем наступающего во весь рост в чистом поле. Здесь одним пулемётным и миномётным огнём не обойтись, нужен «грохот бомб и снарядов», нужен самолёт-корректировщик и ещё много чего. И это вовсе не гарантирует от того, что хорошо замаскированная и уцелевшая огневая точка не откроет огонь и не остановит наступающих, нанеся им потери.

А много ли потерь врагу нанесёт наступающий по глубокому снегу ополченец с винтовкой?

Возможно, какой-нибудь слабонервный Ганс или Фриц сойдёт с ума от вида гор трупов и сам застрелится. Возможно выпущенная чьей-то умирающей рукой, шальная  пуля попадёт по "закону случайности" в лоб фашисту с железной выдержкой…

Но всего лишь!

***

Наглядным примером вреда такой вот "наступательной тактики", которой поют дифирамбы современные российские историки, может послужить Смоленское сражение (10 июля - 10 сентября 1941 года).

После осознания проигрыша Приграничного сражения и потери в окружениях трёх армий (3-й, 4-й и 10-й), командование Западного фронта перешло к обороне.

Правый фланг Западного фронта упирался в Полоцкий укрепрайон так называемой «Линии Сталина» - который был своеобразным «чемпионом» по плотности: 202 долговременных огневых сооружений всего на полсотни километров. Для сравнения, Минский УР имел примерно столько же ДОСов на более чем втрое протяжённый фронт.

Незадолго до войны из Полоцка – важнейшего железнодорожного узла были выведены и отправлены к западной границе две стрелковые дивизии, от которых кроме гарнизонов Ура на месте остались лишь артиллерийский полк, зенитный и противотанковый дивизионы. Они то и позволили 27-го июня отбить нападение разведбата 19-й танковой дивизии, входившей в 3-ю танковую группу генерала Гота. После этого в районе Полоцка установилось затишье, во время которого неподалёку начала разгружаться из эшелонов прибывшая с далёкого Урала 22-я общевойсковая армия генерал-лейтенанта Ершакова, имевшая в своём составе два корпуса – 51-й и 62-й. 

В «Реальной истории» войска 22-й армии получили приказ занять оборону по северному берегу Западной Двины от Краславы до Бешенковичей. В Полоцком УРе разместилась в качестве полевого заполнения 174-я стрелковая дивизия комбрига А.И. Зыгина, остальные части и соединения растянулись тоненькой ниточкой на 230 километров. 

Да и к тому же Ершакова заставили нанести контрудар в интересах соседнего – Северо-Западного фронта. Однако как это часто бывало в этот и следующий год, немцы сами перейдя в наступление 8-го июля силами 3-й танковой группы, опередили. Оборона советских войск очень скоро была прорвана, что имело катастрофические последствия для всего Смоленского сражения.

Рисунок 1. На карте хорошо видно, что местность между городами Полоцк, Невель и Великие Луки довольно-таки труднопроходима для колёсного транспорта. И сосредоточившись на обороне этих населённых пунктов можно было как минимум притормозить Блицкриг.

Спускаемся по карте южнее.

В так называемых «Смоленских воротах» - достаточно узком промежутке между излучинами рек Днепр и Западная Двина, по условной линии «Полоцк-Витебск-Орша» расположилась прибывшая из Орловского военного округа 20-я общевойсковая армия, которая имела в своём составе 61-й и 69-й стрелковые корпуса, 7-й механизированный корпус генерал-майора Виноградова и отдельную 18-ю стрелковую дивизию. 

Рисунок 2. «Смоленские ворота», где в конце июня – начале июля 1941-го года, расположилась советская 20-я общевойсковая армия. И опять же: легкопроходимой для колёсного транспорта, эту местность при всём желании не назовёшь. Обороняя Витебск - важнейший узел коммуникаций, можно было надолго остановить как Гудериана с Готом, так и группу армий "Центр" в целом.

7-й механизированный корпус (14-я и 18-я танковые, 1-я мотострелковая дивизия) считался в Красной Армии элитным, столичным и даже «парадным». В его составе было 722 танка старых типов и 204 бронеавтомобиля. Кроме того прямо накануне отправки на фронт, соединение получило из Ленинграда десять тяжёлых танков КВ-1, тридцать КВ-2, отправленных из Ленинграда. И танковый батальон из Харьковского танкового училища – четыре КВ-1 и двадцать девять Т-34.

До своего ранения 5-го июня, командовал этой «сверх армией» генерал-лейтенант Фёдор Никитич Ремезов. После этого, она была подчинена генерал-лейтенанту Павлу Алексеевичу Курочкину.

Кроме того, на помощь 20-й армии Западного фронта, с Украины спешила-торопилась 16-я армия генерал-лейтенанта Лукина Михаила Фёдоровича, состоящая из 32-го стрелкового корпуса и 5-го механизированного корпуса генерал-майора Алексеенко. Последнее соединение (17-я и 13-я танковые и 109-я моторизованная дивизии) имело на вооружении 963 танков, в том числе тринадцать КВ и двадцать Т-34.

Мало того¸ под Смоленск передислоцировалась с Украины и 19-я общевойсковая армия генерал-лейтенанта Ивана Степановича Конева, состоящая из 26-го и 34-го стрелковых корпусов, 23-го механизированного корпуса, отдельной 38-й стрелковой дивизии и двух гаубичных артполков (360-й и 399-й) Резерва Главного Командования.

23-й механизированный корпус генерал-майора Мясникова Михаила Акимовича имел всего 413 танков, из которых тем не менее два десятка являлись «новейшими и неуязвимыми» КВ и Т-34.

Южнее, на линии «Орша-Могилев-Бобруйск» оборону занимала левофланговая 21-я общевойсковая армия генерал-лейтенанта Василия Филипповича Герасименко, имевшая в своём составе сразу три стрелковых корпуса – 63-й, 66-й и 67-й, 25-й механизированный корпус и отдельную 117-ю стрелковую дивизию.

25-й механизированный корпус генерал-майора Кривошеина Семена Моисеевича  (50-я и 55-я танковые, 219-я моторизованная дивизии) был самым слабым из подобных формирований участвующих в Смоленском сражении. Всего 185 танков и, те - лёгкие и устаревшие и даже танкетки. Правда уже в ходе самой битвы корпус получал пополнения и например 16-го июля в его составе имелось 57 танков Т-34.

Рисунок 3. Южный фланг Западного фронта, где в начале Смоленского сражения оборонялась 21-я общевойсковая армия. Как и двух предыдущих картах, хорошо заметно что наступать здесь можно только по немногочисленным дорогам. Поэтому пресловутая "плотность войск" - это не отмазка для историков, ценой откровенной лжи оправдывающих наделавших банальнейше-нелепевших ошибок советских генералов. А возможно оправдывающих прямое предательство.

Кроме того, в отличии от других объединений Красной Армии, командованию 21-й армии удалось наладить взаимодействие с авиацией: 13-я смешанная авиационная дивизия (в начале войны 225 самолётов СБ и Су-2) наносили по его заявкам бомбовые удары по наступающим войскам противника.

***

Говоря же в целом, советские войска перед сражением за Смоленские ворота имели сравнительно неплохую плотность – от 12 до 22 километров на дивизии. Меньше уставной (8 - 12 км), конечно…

Но ведь обороняться предстояло не в украинских степях - а на землях Белоруссии, изобилующих лесами, реками и болотами с озёрами. Противник был сильно ограничен выбором местом наступления и более-менее грамотный командир просто обязан был воспользоваться эти обстоятельством.

Глядя на карту, на язык напрашивается очевидно решение, для которого не надо семь пядей во рту: превратить города Полоцк, Невель и Великие Луки в укреплённые районы и оборонять их до последнего патрона.

«Окружение»?!

Да посмотрите на карту: окружить эти города танками с их высокой проходимостью, или пехотой – конечно можно. Но как снабжать войска к востоку от них? И как продолжать запланированный «Блицкриг» на Смоленск, имея в тылу такую «занозу»?

Танковые клинья должны будут или штурмом брать эти города – заодно разрушая транспортную инфраструктуру которая самим вскоре потребуется. Или ждать подхода полевых армий Вермахта… 

А это, считая подготовку к штурму и самих боёв за эти города-крепости – от недели до двух!

За это время можно подтянуть войска из внутренних округов, посадить их в оборону на новых рубежах и заставить противника всё начинать всё с самого начала. А там на подмогу придут "генералы Грязь и Мороз" и Блицкригу...

Кирдык!

Руководство Западного фронта уже было "битым"!

А как в народе говорят:

"За битого дурака двух небитых дают".
Командовавший 20-й общевойсковой армией генерал-лейтенант Курочкин планировал оборону по принципу, который почти через два года оправдает себя на Курской дуге: оборона стрелковыми соединениями на подходящих для этого рубежах, а в случае прорыва противника – контратаки силами 7-го мехкорпуса. Тем более этот «Курск» был как бы «наоборот», что касаемо техники: у советской стороны были аналоги «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов» - «новейше-неуязвимые» танки Т-34 и КВ. Учитывая без перерыва прибывающие в этот район пополнения, это была вполне разумная тактика, способная на месяц-другой задержать Группу армий «Центр» в «Смоленских воротах».

План начал реализовываться. Несколько дней и ночей 20-я армия зарывалась в землю, а командование 7-го мехкорпуса изучало местность - особое внимание обращая на дороги, мосты и их грузоподъёмность, разведывало маршруты выдвижения для наиболее вероятных направлений контрударов…

***

Что же случилось в «Реальной истории»?

Почему Вермахту удалось буквально одним мощным пинком вышибить «ворота» и уже 16 июля овладеть Смоленском?

Сменив полностью дискредитировавшего себя генерала армии Павлова, 4-го июля на Западный фронт в качестве Командующего, прибыл маршал Советского Союза Тимошенко. С ходу взяв «быка за рога», он в «Директиве № 16» приказал силами 7-го и 5-го механизированных, при поддержке стрелковых корпусов 20-й армии «обрушиться на противника» и разгромить подвижные соединения немцев прорвавшихся восточнее Березины.

Это решение ещё одно подтверждение старой истины:

«Умный учится на чужих ошибках, дурак – на собственных. А русский (советский, российский) генерал – вообще не обучаем».

Ведь уже закончились фиаско контрудар группы Болдина в Белоруссии и контрудары механизированных корпусов Первого стратегического эшелона на Украине. И ничего кроме крови и позора они Красной Армии не принесли.

В смелых планах экс-Наркома обороны СССР, оба мехкорпуса били по сходящимся направлениям на Лепель: 7-й от города Бешенковичи, 5-й – от Сенно. После чего смелым маневром следовало зайти в тыл 3-й танковой группе Гота угрожающей Полоцку.

Времени на подготовку контрудара или хотя бы на  рекогносцировку местности не дали. Карт местности тоже не было. Ночью 5-го июня в штаб 7-го механизированного корпуса прилетел делегат связи и отдал приказ об контрударе уже утром.

5-му механизированному корпусу начинать контрудар пришлось в гораздо худших условиях. Ведь на момент получения приказа он только-только выгружался из вагонов и зачастую – под бомбами авиации противника. Кроме того оказалось что исходный пункт контрударагород Сенно только что захвачен противником и его пришлось отбивать.

Так что одновременного удара двумя мехкорпусами не получилось.

Чтобы добраться до противника, советским танкистам 7-го механизированного корпуса пришлось сперва преодолевать оборону…

Собственных стрелковых частей(!), которые перед передним краем взорвали мосты, заминировали дороги и создали полосу препятствий вплоть до затопления местности. После чего мехкорпус втиснулся в узкое дефиле единственного шоссе между реками, озерами и болотами. После чего советские танки как «Титаник» на айсберг, напоролись на немецкий противотанковый район.

И несмотря на отдельные успехи, наступление маршала Тимашенко захлебнулось. 

Тем временем немцы сами перешли в наступление, 7-го июля с двух сторон атаковав важный перекрёсток шоссейных дорог Сенно. После ожесточённых боёв, город по несколько раз переходивший из рук в руки, достался противнику и после этого всё посыпалось. 

10-го июля 3-я танковая группа генерала Гота прорвалась через Западную Двину и парировать этот прорыв было нечем. Далее в результате стремительного наступления немцев оба мехкорпуса сами попали в окружение. Та же участь постигла 20-ю армию. Был практически без боя потерян Витебск, а затем Смоленск. Выгружающиеся с эшелонов части 16-й и 19-й армий попали под удар и не смогли сосредоточиться и построить оборону восточнее Днепра.

Сам маршал Тимашенко сказал уже после войны, отказываясь от написания мемуаров:

«Всей правды сказать не дадут, а неправду писать не хочу».

Но его Заместитель во время Смоленского сражения – генерал А.И. Еременко, всё же рискнул не сказать – слегка намекнуть на правду:

 «…В той обстановке целесообразно было бы сосредоточить 5-й и 7-й корпуса в треугольнике Смоленск — Витебск — Орша, чтобы использовать их для нанесения контрудара в случае прорыва противником нашей обороны, созданной на линии Витебск — Орша». Действительно, как уже было показано выше, к моменту прибытия Тимошенко уже имелся достаточно осмысленный план обороны 20-й армии с опорой на подвижный резерв в лице 7-го мехкорпуса. Прибывающая 16-я армия с 5-м мехкорпусом становилась еще одним модулем вида «щит плюс подпорка к нему».

Объявленная «победой» мясорубка под Ельней, по сути играла на руку немцам, решившим перед броском на Москву обезопасить свой правый фланг и присовокупить к своей военной экономике украинскую пшеницу и уголь.

Да! В конце концов силами Антигитлеровской коалиции Третий Рейх был повержен. И роль нашей страны в этой великой Победе ничем не умолить. Но боже, сколько же на этом светлом образе тёмных пятен… Сколько забытых героем и сколько, мудаков - почему-то были объявленных героями…

Около трёх десятков миллионов погибших, смотрят на потомков с укоризной:

«Да вы хоть разберитесь, почему так получилось. Воздайте по заслугам виновным и не вздумайте «повторять»...

Даже если это кому-то "надо"»!