За каждой историей стоят годы жизни. Иногда — целая жизнь
Автор: Arthur TopiKilliaЕсть книги, которые пишут, чтобы развлечь читателя. Чтобы он отдохнул после работы, улыбнулся, пережил приключение вместе с героем и на время забыл о собственных заботах. И это прекрасно. Я ничего не имею против таких историй — сам люблю, когда книга умеет увлечь.
Но есть и другие книги. Те, которые автор долго носит внутри себя. Иногда годами. Те, в которые он пытается вместить свои наблюдения, разочарования, надежды, страхи и всё то, что успел понять об этом странном месте под названием жизнь.
Такие истории не просто придумывают. Их вынашивают.
И за эту работу автор расплачивается не только бессонными ночами и исписанными страницами. Он платит временем. Целыми отрезками собственной жизни. Иногда — её лучшими годами.
У меня так получилось с «Капернаумом».
Я прожил двадцать шесть лет, прежде чем взялся за эту книгу. И, наверное, совершенно наивно решил, что сейчас возьму всё, что накопилось у меня внутри, соберу в одну историю и наконец скажу то, что действительно хотел сказать.
Я вложил туда свой горький опыт пребывания на Земле, свои мысли о людях, о мире, о том, что мы делаем друг с другом и почему всё так часто идёт не туда, куда должно было бы идти.
Мне казалось, что я смогу выразить всё это словами.
Не смог.
И сейчас я говорю это не для красивого драматического эффекта. Просто со временем начинаешь понимать, насколько огромной может быть пропасть между тем, что ты хочешь сказать, и тем, что тебе хватает мастерства написать.
Мне не хватило образования. Не хватило начитанности. Не хватило фантазии, если уж совсем честно. Возможно, не хватило и жизненного опыта, хотя тогда мне казалось, что его у меня предостаточно.
Я хотел написать одну книгу, а получилась другая. Не плохая и не хорошая — это уже читателям решать. Просто она оказалась гораздо меньше той книги, которая существовала у меня в голове.
И самое обидное: даже сейчас я понимаю, что не смог приблизиться к тому, что на самом деле хотел сказать.
Представьте себе человека, который двадцать шесть лет копил внутри целую вселенную, а потом попытался поместить её между обложками. Разумеется, часть вселенной осталась за пределами страниц. Да и сама вселенная, подозреваю, была не в восторге от такого тесного переезда.
Но я всё равно написал «Капернаум».
В 2021 году, уже после коронавируса, я закончил работу над книгой. Опубликовать её получилось только в ноябре 2022-го — когда мир успел пережить новые события и перемены.
И вот тут началось самое странное.
Перечитывая собственный текст, я стал замечать совпадения с тем, что происходило в реальности. Некоторые вещи в книге неожиданно перекликались с последующими событиями. В определённых местах возникало неприятное ощущение, будто я заглянул куда-то дальше собственного времени.
Я не политолог. Не могу похвастаться глубокими знаниями политических процессов и не собираюсь изображать из себя пророка. Но совпадения меня удивили. И, признаюсь, кое-где даже напугали.
Возможно, писатель просто замечает закономерности, которые в обычной жизни проходят мимо. Возможно, мы сами вкладываем в старые тексты новый смысл, когда смотрим на них уже после случившегося. А возможно, иногда человеческая интуиция действительно оказывается проницательнее, чем мы думаем.
Я не знаю.
Знаю только, что писал книгу не ради предсказаний. Я пытался разобраться в людях и в мире, используя тот опыт, который у меня был.
А потом захотелось, чтобы кто-нибудь прочитал и увидел в этой истории хотя бы часть того, что видел я.
И вот тут началась другая история. Куда менее фантастическая и куда более болезненная.
Читателя я не нашёл.
Во всяком случае, не такого, ради которого хотелось бы сказать: «Вот! Теперь ты понимаешь, зачем я всё это писал».
Книга существует. Она опубликована. Её можно открыть, прочитать, обсудить. Но того отклика, на который я надеялся, я так и не дождался. И до сих пор не дождался.
А когда долго работаешь над чем-то важным для себя и не видишь ответного движения, в голову постепенно начинают приходить неприятные вопросы.
А стоило ли вообще писать?
Может, надо было заняться чем-нибудь полезным? Зарабатывать деньги, строить карьеру, покупать что-нибудь нужное, а не сидеть над выдуманными мирами и пытаться объяснить через них устройство настоящего?
Может, я просто переоценил собственные способности?
Может, двадцать шесть лет жизни, вложенные в книгу, — это не подвиг и не жертва, а просто двадцать шесть лет, которые я потратил на то, что оказалось нужно в первую очередь мне самому?
Последний вопрос, пожалуй, самый неприятный.
Потому что писатель, каким бы независимым он себя ни считал, всё-таки хочет быть прочитанным. Мы можем сколько угодно говорить, что пишем исключительно для себя, но где-то внутри всё равно надеемся, что однажды незнакомый человек откроет нашу историю и скажет: «Чёрт возьми, я ведь тоже об этом думал».
И когда этого не происходит, начинаешь сомневаться не только в книге. Начинаешь сомневаться в себе.
Я сомневался.
А потом вспомнил одну мысль, которую связываю с Куртом Воннегутом: если вокруг столько плохих книг, почему бы и мне не написать свою?
Не берусь утверждать, что именно так звучала его настоящая фраза. Да и дело сейчас не в точности цитирования. Важнее другое: в тот момент эта мысль сработала для меня как разрешение.
Разрешение не быть гением.
Не писать шедевр с каждой попытки.
Не доказывать всему миру, что ты имеешь право называться писателем.
Просто продолжать.
Потому что, если ждать, пока станешь достаточно образованным, начитанным, мудрым и талантливым, чтобы написать идеальную книгу, можно однажды обнаружить, что вся жизнь прошла в подготовке к единственной странице.
Я начал писать снова.
Не потому, что внезапно поверил в собственную гениальность. Не потому, что решил: читатели просто ещё не доросли до моего великого произведения. И уж точно не потому, что отсутствие читателей автоматически делает автора недооценённым гением.
Нет. Я прекрасно понимаю, что книга может не найти своего читателя по множеству причин. И что иногда причина проста: автор пока не сумел рассказать свою историю так, чтобы она зацепила другого человека.
Но ведь это не приговор на всю оставшуюся жизнь.
Можно учиться. Читать больше. Работать над языком. Пробовать новые формы. Ошибаться, переписывать, начинать заново. В конце концов, даже если следующая книга окажется не лучше предыдущей, у тебя хотя бы появится шанс сделать ещё одну попытку.
И вот о чём я думаю сейчас.
Когда мы читаем долго вынашиваемую историю, мы видим страницы. Иногда — сотни страниц. Но за ними могут стоять годы, в течение которых автор взрослел, ошибался, терял, находил, разочаровывался, влюблялся, боялся и пытался понять, зачем вообще всё это происходит.
Мы можем не согласиться с его выводами. Можем не полюбить его героев. Можем закрыть книгу на середине и больше к ней не возвращаться.
Читатель ничего не обязан автору.
Но и автор не всегда пишет только ради развлечения. Иногда он пытается оставить после себя нечто большее, чем очередную историю на вечер. Пытается задать вопрос, на который сам не нашёл ответа. Предлагает посмотреть на привычный мир под другим углом. А иногда просто кричит в пустоту, надеясь, что где-то далеко кто-нибудь услышит и ответит.
Получится ли у него? Неизвестно.
Будет ли его книга нужна кому-то, кроме него самого? Тоже неизвестно.
И, пожалуй, в этом есть определённая свобода. Мы не можем заранее узнать, кому пригодится наша история и когда она встретится с нужным человеком. Но можем решить, стоит ли нам вообще пытаться её рассказать.
Я не знаю, найдёт ли «Капернаум» своего читателя. Не знаю, поймут ли когда-нибудь всё, что я пытался в него вложить. И не уверен, что если бы сегодня вернулся к этой книге, то смог бы написать её лучше. Возможно, смог бы. Возможно, просто иначе.
Но двадцать шесть лет моей жизни уже остались внутри этой истории. Их не вычеркнуть и не переписать начисто.
И, наверное, это одна из причин, почему я продолжаю писать.
Не ради доказательства, что я талантливый. Не ради звания великого писателя. И даже не ради того, чтобы однажды увидеть собственное имя в списке популярных авторов.
Я просто ещё не всё сказал.
А пока во мне остаются истории, вопросы и желание искать на них ответы, я буду пытаться.
Даже если не каждая попытка окажется удачной.
Даже если читатель найдётся не сразу.
Даже если следующая книга снова не вместит всего, что я хотел в неё вложить.
В конце концов, если вокруг столько книг, которые кому-то кажутся плохими, почему бы и мне не написать свою?
А вдруг однажды она окажется нужной именно тому человеку, который сейчас тоже сидит и сомневается, стоит ли ему вообще продолжать?
И если он прочитает её и почувствует, что не один такой на этой Земле, значит, я потратил эти годы не совсем зря.
Ссылка на Capernaum Vol.1