Я еще тут

Опять появляюсь, чтобы напомнить, что не пропала совсем. Почти... Но не совсем. Честно пишу заверщающий том "вампирского" цикла, и даже неплохо продвинулась вперед. Уже на 10-й главе, подбираюсь к гранд-финалу. Который должен начаться с 13-й главы...

Насчет выкладки, с которой я затянула в этот раз безбожно. Я очень расчитываю начать ее в декабре. Выложу разом всю 1-ю часть, 6 глав, и буду потихоньку догонять, одновременно дописывая финал.

А что будет дальше... Об этом пока не думаю. Точно знаю только, что сразу упаду перечитывать "Горнило миров". Ну или просто упаду...

А пока ожидающим - отрывки, в доказательство, что процесс написания идет. 

У персонажей там своя атмосфэра)))

Одни знакомятся с новой "бякой"...

Столичная группа ушла этажом ниже. Постепенно смолкли нервные смешки и шепотки. Каждое случайное движение, шелест одежды, даже дыхание далеко разносились в гулких коридорах больницы. "Этак "скелеты" не придут", - отметил Винсент и подумал уже, что придётся усилить чары, и повелеть всем не шевелиться. Но тут Стелла сквозь стиснутые зубы выдохнула: "Идут!", и полнейшая тишина воцарилась, как по взмаху палочки дирижера. Винсент вместе со всеми склонился над провалом сквозь этажи. 

Да, далеко внизу, темные на темном, перемазанные подвальной грязью и гнилью, копошились фигуры. Не то черви, не то пауки - гигантские, с человека ростом. То, что это... люди, точнее, carere morte, разум сперва признавать отказывался. Серая как у марионеток кожа, вывернутые, переломанные и сросшиеся криво конечности, тела - дряблые мешки с костями, прикрытые лишь длинными волосами... Эти вампиры были на последней стадии истощения, тьма проклятия переливалась в их телах, как вода в кожаном мешке, не делаясь бледнее, не исчезая, как бывало у всех знакомых Винсенту прежде carere morte. "Скелеты" разучились сдерживать ее, и теперь она управляла ими, как кукловод марионетками. 

Они не разговаривали, должно быть, забыли человеческий язык. Общались взглядами, дерганьем головы и рук и всплесками тьмы под кожей. Всех новых входящих они обнимали лентами своих чудовищных теней, заключая в общий кокон. После десятка Винсент потерял им счет.

Никто из людей на этажах не шевельнулся, не вскрикнул. Зрелище внизу завораживало. Столичная группа Эгера склонилась над провалом, Винсент чувствовал, как их состояние отражается на всех, спаянных общими чарами: предвкушение, возбуждение, злая радость.

На первом этаже над дырой в подвал бесшумно возникла еще одна фигура. Истощенный, как все "скелеты", этот был очень высок ростом, с длинными руками и ногами, оттого больше других напоминал паука. И, как паук, он нес спеленаную бессознательную добычу - человека. Биение живого сердца пронеслось сквозь этажи, грохотом близкого поезда загремело в ушах... Винсент зажал их. Вампиры внизу завыли, застучали в такт пульсации. Общая тень всплеснулась, заколыхалась черным морем на границе подвала и первого этажа. А вой и стук набирали силу. К "скелетам" присоединились люди Эгера на втором... Спутники Винсента молчали, но он слышал, как в такт стуку кулаков бьются их сердца.

Долговязый с гортанным воплем бросил добычу в подвал. Миг - и ее поглотила черная тень, и задрожала, заклокотала, будто не истощенные дикари, а она сама питалась чужой жизнью. Стук стих, вместо него - чавканье, хлюпание, хруст раздираемых мышц и треск костей. Отвратительная и притягательная музыка трапезы истинных хищников. Она зачаровывала скорее и легче, чем самый искусный чаровник. Тьма проклятия внутри так и тянулась к ней...

Девушка рядом с Винсентом подалась назад, готовая сбежать. Он цепко ухватил за плечо.

- Куда?! Нельзя! - лихорадочно быстрым шепотом. - Хочешь повторить судьбу добычи?!

Единая чудовищная тень пошла клочьями и растаяла. Вампиры расступились, открыв всё, что осталось от добычи - кровавое пятно. Несколько самых голодных и тощих ползали по нему, собирая ртами последнюю кровь вперемешку с грязью. 

Долговязый склонился над подвалом и наблюдал. Как Винсент чарами, он был сыт одним зрелищем трапезы своих... "А кто они ему? - задумался Винсент. - Подчиненные? Подопечные? Друзья? Рабы?.."

Другие используют тренировку, как способ сблизиться...

Защита охотницы - Лира и не думала, что у не осталось что-то от того, навсегда оставленного, связанного с Орденом прошлого. Даже когда выступила против Дэви в Зеркальной Галерее, она не сообразила отшвырнуть вампира защитой. После всего, что она увидела - и вынужденно приняла в "Тени Стража", Лира полагала, последние осколки подаренной родителями и клятвой защиты рассыпались в пыль. Оттого интересно, хоть и грустно было слышать предложение Нонуса о бое "как в старые времена", готовиться к нему. Как заново собрать крепкий щит из пылинок? И на что будет похож этот щит? Вряд ли он будет толще и крепче крыла бабочки...

Нонус в ожиданиях был более оптимистичен. Когда следуюшим вечером Лира вышла во двор, ее встретил carere morte во всей красоте и ужасе крылатого обличья. Для субтильного тела у Нонуса была обширная чудовищная тень. Какая-то иная, по сравнению с обличиями виденных ею прежде carere morte... Очень сложное переплетение множества черных лент, оно производило впечатление тяжелой старинной одежды, в которой изображали Макту. Только с крыльями за спиной и оскаленной маской на лице.

И вот с таким монстром ей надо сразиться на равных, не обращаясь к силе Бездны!

- От чего зависит внешний вид крылатой тени? - полюбопытствовала Лира, разрушая напряженное молчание. - Она у всех carere morte такая разная!

- От телосложения вампира, от емкости его легких, - раздался голос из-под маски. - А также от характера carere morte, от степени близости линии его крови к Первому, от условий обрашения и условий обретения крыльев... Это зависит от тысячи вещей, и смысла во всем этом не больше, чем в трактовке смысла линий на руке. Ну, что, дочь охотников, приступим?

- Кинжал у тебя есть? Или арбалет, - дрогнувшим голосом сказала Лира. Вампир махнул крылом, указывая искомое - в траве, сбоку от дорожки сада, лежал арбалет и болты к нему, в связке. Она, вздохнув, наклонилась подобрать.

- Не понимаю, как мне поможет этот бой, - рискнула заметить, поднимаясь, и тут он ударил. Волна холода от тени накатила сбоку. Лира отпрыгнула - никакая защита не сработала, конечно же! - и уткнулась в вампира, уже возникшего перед ней. Нонус широко развел руки и крылья, красовался. Внутри немедленно закипела злость.

- Если бы мне можно было пользоваться силой Бездны... 

- ...Ты немедленно разозлилась и разнесла бы тут всё! Не отвлекайся!

В висках закололо, и Лира помассировала их. Вроде бы прошло... Вампир скользнул в сторону. Ленты тени на маске, разошлись шире, мелькнули светлые глаза в щели, как у забрала шлема. По контрасту с веселым голосом, взгляд бы недобрым.

- Защита охотников вовсе не щит Создателя, как любят говорить самые фанатичные служители Ордена. Не нужно видеть в этом что-то возвышенное, что было тобой трагически навечно утрачено в замке Дэви вместе с невинностью. По сути это зеркальный слепок с проклятия carere morte, противоположный ему, как положительный электрический заряд противоположен отрицательному. Но начало защита охотников, как и проклятие вампиров имеет в одном источнике - Макте. Тебе просто нужно найти этот источник в себе. Стань моим отражением!

Он ударил опять, крыльями - словно черной холодной волной Лиру смело наземь. Зажглась внутри злость, но она потушила ее, резко выдохнув. Отставить эмоции! Как на охоте, когда за спиной звено... Руки привычно, в два движения собрали и зарядили арбалет. Откинувшись назад, полулежа, она выстрелила дважды в приближающуюся тень. Нонус отбил оба болта. Лира выругалась, вскочила. 

Кажется, защита охотницы, и правда не разбилась, не рассыпалась - сопровождала ее все годы, как призрак. На сей раз Лира отгадала маневр вампира. Уклонилась от лент его чудовищной тени и успела схватить за крыло. С силой дернула, будто простынь с мороза встряхивала... 

С дикаря она бы сорвала этим движением крылья, но у старейшего плетение тени было плотнее, тяжелее. Нонус пошатнулся, но устоял, и чудовищное обличье не сбросил. Оскалился под маской.

- Уже неплохо, Диос! Полетаем?

Скакнул, подхватил - и в небо! - Лира и вскрикнуть не успела. Тело стиснули черные руки чудовища, выдавливая дыхание. Земля скачками удалялась, от этого жутко, как в кошмарах про падение в пропасть закружилась голова. Лира вцепилась в вампира крепче. 

- Опусти меня немедленно! - сдавленно прошипела она. Вампир холодно и безжалостно засмеялся. Могла ли она думать, что хрупкий, мелкий в человеческом обличье carere morte так велик и силен в чудовищном? Язвительный, но понятный алхимик исчез, это был зверь, голодный, бешеный как худшие из них. Когда Лира вновь нашла его глаза под маской, в них была только кровавая тьма.

- Отпусти! - она задергалась, но его руки сжимали лишь сильнее, выдавливая жизнь. Что делать?! Ударить силой Бездны?! Но ведь есть уговор!

- Сейчас я уже не тихий ученый, верно? - прогудел голос, больше не узнаваемый, искаженный маской тени, как ветер в трубе. - Все твари Макты начинают путь с крови, и я не исключение. Я - начало легенды о вампирах...

И это было правдой, подсказывала чувствительность Низшей. Начало пути Нонуса было залито кровью, как красным ковром. Отвращение и страх придали сил, она оттолкнула вампира и... тут же лишилась всякой опоры в воздухе. Лира вскрикнула и рухнула на крышу дома. Ноги заскользили по досками, ее понесло к краю - и вниз! Сердце ухнуло в пропасть. Но вампир не дал расшибиться. Он уже был внизу, распахнул руки, опять принимая в объятия.

- Ну вот, сработала же защита! - уже нормальным голосом подбодрил он.

- Защита?! - выдохнула Лира. Хотя Нонус был теперь в обычном человеческом обличье, в щегольском белом костюме, забыть его чудовищного двойника не получалось. Так и казалось, Нонус развернется сейчас к ней спиной, и черная тень вновь распахнет крылья - как жуткая игрушка-перевертыш.

- Поднять и сдавить тебя еще раз, чтобы точно дошло? Да! Защита! Возможно, потомственные охотники как ты, даже не замечают ее, но я точно заметил!

...И да, это не Мира и Карл, но о них мы тоже помним!

- Лучишься от счастья, Вако? Испытание ты не прошла. И мое доверие вновь утратила.

- И Пустота с тобой! - не удержалась Мира. Чары образа "идеального охотника" с Даниеля для нее наконец, спали. И, может, ей было немного жаль мальчика, рано оставшегося без отца и стремящегося стать таким, как тот хотел. Но ей вовсе не хотелось и было лишь смешно вспоминать, как она мечтала заслужить от Гесси похвалу.

Все направились к выходу. Дара нарочно замедлила шаг, чтобы оказаться рядом с Мирой.

- Я тебя терплю, В-вако, потому что Карл т-тебя любит, - очень тихо сказала она. - Он хороший человек, и раз он не видит в тебе ч-чудовище, значит, может, никакого чудовища и нет, и его п-план с исцелением проклятия Макты сработает. Если т-только...

- Что? - одними губами спросила Мира, внезапно похолодев. Показалось вдруг, устами ее соперницы сейчас говорит сама Бездна.

- ...Если только Глава Ордена не попал под твои ч-чары, и не видит чудовище там, где его положено видеть. П-потому что тогда план не сработает, и проклятие, что п-пришло вместе с тобой в Орден, всех нас погубит.

...А новая Избранная по традиции претендует на звание лауреата премии Дарвина!

Через неделю в день, когда кончилось ее наказание от директрисы за побег со спектакля, Литта вновь спустилась в тайный коридор в руинах близ церкви Микаэля. Пленник Покрова притягивал ее. Хороший он или плохой? Нужно было понять это. Зачем? Неизвестно. Но Литта чувствовала себя, будто попала в сказку, будто, спускаясь в этот темный подземный коридор, она переходила в иной мир, жестокий и страшный, но способный и на настоящие чудеса. Она приходила к нише в конце коридора снова и снова.

Сначала она смущалась и молчала, просто смотрела на юношу. Потом, сообразив, что слушать ее сопение и сердцебиение - не самое интересное времяпрепровождение для того, кто заточен в волшебный сон на годы, попробовала тихонько разговаривать с ним. Помня о правилах вежливой беседы с незнакомцем, Литта начала с бесед о погоде, потом присовокупила к этому свои впечатления от Карды... А там и увлеклась. Поведала свои эмоции от сказок Карды и мечту об Исцелении Тени. Даже спела пару песен, которые смущалась петь другим. Пойманный Покровом вампир был идеальным слушателем: не протестовал, не критиковал ее голос, не заставлял петь чужое вместо собственных сочинений, не пытался сбежать. 

К весне, по мере того, как день прибывал и солнца становлось больше, к Литте все чаще приходила мысль - безусловно, дурная, но цепкая. Что, если ей попробовать разбудить этого юношу? Услышать его голос, заглянуть в глаза. Объять его тень и исцелить светом Дара! 

"Дар тянется к тем, кто способен принять исцеление", - говорил Учитель. И тут же строго наказывал прежде Дара слушать разум. "Тебе нельзя засиять раньше времени, пока вокруг не будет тех, кто способен тебя защитить!" - предупреждал он. Но сейчас Учитель молчал, и его королёк на ветке с каждым днем все больше казался просто чучелом... А Дар Литты сиял впустую, невидимый никому, кроме нее, бесполезный. Вдруг, он так и угаснет однажды, и не поможет никому?!

Как ни задерживай солнце тучами, однажды все они рассеются, и в землю столбом ударит золотой свет. И весной, когда день и ночь сравнялсь, Литта спустилась в подземный ход, зажгла лампаду. А потом решительно потянула спящего из склепа-клетки...

Пока всё! До декабря! ;)