О поэзии: to be or not to be?

К поэзии у меня очень сложное отношение.

С одной стороны, среди моих любимых книг есть произведения поэтические ("Одиссея", "Буря"... да тот же "Онегин", простите за банальность). Кроме того, я получаю особенное удовольствие от текста, если писателю удается писать прозу, как поэзию - с ее непрерывным ритмом и фрактальностью/орнаментальностью образов (сюда, пожалуй, отнесем сказки Горького, аллитерации Саши Соколова, и даже Маркеса с его бесконечными текучими абзацами).

С другой стороны, я не могу читать короткие, бессюжетные стихи просто для удовольствия. Даже если я понимаю их красоту (как, например, у Блока), искусность конструкции (как у Бродского и Пастернака), прогрессивность и новизну (как у Маяковского или Хлебникова). И у этого 3 причины:

1. Я поэт, зовусь я Цветик

В детстве, класса так до 6-7, я сама писала стихи. Мой гений не признали, теперь я на всех обиделась и чужие стихи тоже читать не буду Х)

Это шутка, конечно, но сдается мне, что в своих попытках свести морозы и розы я напала на важную мысль: хорошая поэзия - это не просто про рифму. В ней должно быть что-то еще (об этом - п.3)

2. Производственная травма

На одной из моих предыдущих работ начальником был весьма неприятный тип, который больше всего любил самоутверждаться за счет других. Одним из способов продемонстировать пролетариату его бескультурье он выбрал "поэтические часы". То бишь, сгонял избранных жертв в свой офис в подвале, где в любую погоду на полную работали кондиционеры, и пока мы дрожали от холода, ненависти и ужаса от того, что "а работать-то кто будет!", открывал томик какого-нибудь Бодлера или Лермонтова и начинал зачитывать оттуда все подряд.

Лермонтов и Бодлер тут не виноваты, но осадочек, как вы понимаете, остался.

3. Зачем, а главное - почему?

А теперь самое интересное: зачем вообще стихи? Что дает нам поэзия такого, чего не дает проза?

"Ну, во-первых, это просто красиво" - скажете вы, и будете правы. Но что, если я не одинока в своем неумении наслаждаться эстетикой лирики? Есть ли в ней что-то для таких вот, глухих к музыке сфер ТМ?

Я думаю, есть.

Да поправят меня филологи, но, емнип, поэтическая форма изначально была в первую очередь мнемоническим приемом для лучшего запоминания большого объема информации (особенно с учетом того, что передавались сказки-предания-эпосы устно), а так же для упрощения воспроизведения (не помнишь, какие точно были доспехи у Ахилла? Говори по формуле, меднобляшистые - не ошибешься!). Эта часть для нас не особо актуальна, спасибо письменности.

Но была и вторая функция, которую выполняла поэзия -  работать заклинанием. Тут за примером далеко ходить не надо: в Скандинавии такие особые уличные стихи назывались "гальдр" (др.-сканд. galdr), от протогерманского корня "gala", "петь заклинания". Кстати, оказывается, их не просто пели - их исполняли фальцетом (остальное я оставляю вашему воображению).

А еще забавно, куда этот корень дальше ушел:

1) Gal(en)  в датском, норвежском и шведском значит "сумасшедший" (потому что бизуми насылают колдуны, очевидно).

2) В Исладнии að gala значит "петь, звать, кричать", в Швеции gala  - "кричать" и "кукарекать", а английское yell - просто "вопить"...

3) ...но при этом соловей (nightingale) - тоже из этого корня! Может, британские соловьи особо громко вопят, кто знает.

К чему все это? А к тому, что поэзия отлично подходит, если течение "обыденного", прозаического текста, нужно внезапно разбить чем-нибудь трансцендентным. Тут стихи работают сразу на двух уровнях:

- буквальном: они действительно прерывают текст, меняют его формат и правила чтения

- символическом: см. выше, колдовство и все такое. Культурный пласт, однако!

Вот поэтому я иногда вставляю в тексты стихи - либо свои собственные, либо переведенные мною, - но только тогда, когда туда действительно надо добавить мистики. Тут просто необходимо что-нибудь процитировать, так что держите кусок считалочки из "Трех стрел":

Пять для се́ребра,

Шесть для злата,

О семи совсем

Говорить не надо (с)