Создание сеттинга в романе «Охота на единорога»

Сеттинг в этом романе — не фон и не декорация. Он выполняет структурную, смысловую и метафикциональную работу. Автор пытался построить не один мир, а несколько наложенных друг на друга пространств: современный Ирак 2003 года, Париж, Лондон, средневековый Калистан, а также «мир рукописи» — текст, который одновременно является историческим источником, литературной мистификацией и сном. Сеттинг здесь создаётся через документы, слухи, языки, еду, архитектуру, дорожные детали, военную обстановку и постоянные зеркальные повторы. В результате мир романа ощущается как палимпсест: несколько культурных слоёв просвечивают друг сквозь друга.

Главный принцип сеттинга — параллельность двух миров. Современная линия: Париж — Лондон — Багдад — Басра — иракская провинция, война, блокпосты, госпитали, гостиницы, посольства. Средневековая линия: Калистан короля Асмана, Закрытый королевский город, дворцы, гарем, охотничий дворец, заповедный лес, скала Лабан-Рош, подвассальная Ассирия, Багдадский халифат.

Эти пространства не просто чередуются. Они рифмуются: Багдад и Калистан, Удей и Асман, Зайнаб и Лейла, ювелир Убейд и его дочь Лейла, война и охота. Сеттинг работает как система зеркал: современный Ирак отражается в средневековой восточной сказке, а средневековый Калистан — в сегодняшней войне. Поэтому география романа не линейна, а монтажна: читатель постоянно перемещается между Парижем, Лондоном, Багдадом и вымышленным Калистаном, и это перемещение само по себе становится смыслом.

Современная линия строится на точных, почти репортажных деталях. Используются реальные топонимы: Багдад, Басра, Эз-Зубайр, Эль-Кут, Мосул, Киркук, аэропорт имени Саддама, гостиница «Палестина», Национальный музей, Багдадский университет. Вводятся реальные политические и военные реалии: вторжение коалиции, ракетные удары, блокпосты, комендантский час, песчаные бури, перебои с электричеством, подорожание такси, слухи на рынке, проверки документов, взятки пограничникам.

Сеттинг создаётся через бытовые и телесные детали: жара, пыль, пот, кровь, запах бензина, старые «Волги» и «Фольксвагены», разбитые стёкла, мешки с песком, очереди за бензином, еда в кафе, китайский фастфуд в Париже, английский пирог с почками в Лондоне. Война здесь не только стратегия, но и среда: она проявляется в том, как дорожает такси, как меняются лица прохожих, как обрывается телефонная связь, как люди обсуждают арабские анекдоты про Буша и Хусейна.

Современный или относительно современный Ирак показан через посредников: через письма Фон Це, через телефонные разговоры, через газетные вырезки, через рассказы таксистов, через телевизионные новости. Это не «объективная панорама», а мир, собранный из фрагментов информации. Такой сеттинг соответствует главной теме романа — невозможности увидеть целое.

Калистан — вымышленное государство, но оно собрано из узнаваемых элементов исламского и центральноазиатского мира: король Асман ибн Таймур, шах Исмаил, визири, евнухи, гарем, сборщики податей, дехкане, дервиши, караван-сараи, базары, мечети, медресе, звездочёты. География тоже условна: три моря, горный кряж Лабан-Рош, река, оросительные каналы, пустыни, предгорья, Багдадский халифат, Ассирия, Шемаха, Колхида.

Сознательно была использована стилизацию под восточную сказку: «в благословенном всемогущим Аллахом Калистане», «солнце тогда светило намного ярче», «нищие жители королевства», «робкие дехкане». Это не исторический роман в строгом смысле, а литературная игра в восточный текст. Отсюда — анахронизмы и иронические сближения: король рассуждает о политэкономии, визирь получает урок насчёт налогов, а в средневековом сюжете мелькают понятия, которые скорее принадлежат XX веку. Такая условность не ошибка, а приём: Калистан — это не реконструкция, а модель власти, где современные проблемы переведены на язык сказки.