Десятилетие в котором я родился. За железным занавесом.

  ( Начало в посте - https://author.today/post/981577 )

  На маминой карте была только одна страна. Самая великая и могучая для меня в детстве. То есть, СССР. И пока я не пошёл учиться в школу, я так и думал, что других стран больше нет. В школе я увидел, что на карте мира есть ещё страны. Это было удивительно для меня. Это было потресением. И великим открытием. Мир - это не только дедушка Ленин, Кремль, Москва и красная звезда на новогодней елке. На карте мира ещё есть Франция, Германия, Великобритания и так далее. И там тоже были свои восьмидесятые годы. Но какие они были?
 Восьмидесятые на Западе — это самое яркое, самое громкое и, пожалуй, самое противоречивое десятилетие XX века. Если 60-е искали смысл, а 70-е его разочарованно хоронили, то 80-е решили, что смысл — это успех, деньги, стиль и победа. На сцену вышло Поколение X — дети, рожденные примерно с 1965 по 1980. Это первые дети «с ключом на шее». Родители — бумеры — делали карьеру, разводились чаще, чем когда-либо раньше, и оставили детей наедине с телевизором. Отсюда их главные черты, которые социологи заметили позже.
  Эти дети выросли на фоне Холодной войны, угрозы ядерной войны (фильм «На следующий день» в 1983 году посмотрело 100 млн американцев и всерьез напугало), экономического кризиса 70-х и политического цинизма после Уотергейта. Они не верили лозунгам. Они стали верить в индивидуализм вместо коллективизма. Лозунг 60-х «мы изменим мир» сменился на «сначала спаси себя». Культ self-made man, предпринимательства, личного бренда.
  Они были медиапоколением. Первым поколением, которое выросло полностью сидя перед телевизором, видеомагнитофоном и, в конце декады, компьютером. Они понимали язык клипа, иронии и рекламы лучше, чем язык идеологии. Их называли «потерянным поколением», slackers, но именно они потом изобретут интернет, гранж и инди-культуру 90-х.
  Обстановку 80-х на Западе можно описать одной формулой: консервативная революция плюс безудержный оптимизм. Приход к власти Рональда Рейгана в США в 1981 и Маргарет Тэтчер в Великобритании в 1979 назвали неолиберализмом и рейганомикой. В результате случился экономический бум после депрессивных 70-х, но и совершилось колоссальное расслоение. Появляется яппи — young urban professional. Идеалом стал молодой человек в костюме от Armani с телефоном-кирпичом, который делает деньги на Уолл-стрит.
  Начало 80-х один из самых опасных моментов истории. Рейган называет СССР «империей зла», размещает «Першинги» в Европе, запускает СОИ. Мир живет в ожидании ядерной войны. А потом, с 1985 года, приходит Горбачев, и все резко меняется: разрядка, перестройка, падение Берлинской стены в 1989. Десятилетие началось страхом конца света, а закончилось эйфорией конца истории.
  Это десятилетие, когда будущее приехало к человеку в его дом. Персональный компьютер IBM PC в 1981, Apple Macintosh в 1984, CD-диски в 1982, видеомагнитофон VHS в каждой гостиной, видеопрокат, Walkman от Sony. Мир стал личным и портативным. Появились первые мобильные телефоны, кабельное ТВ и MTV. Потребительство стало религией. Торговые центры стали новыми соборами. Бренд стал важнее вещи.
  80-е — это революция MTV. С 1 августа 1981 года музыку нужно было не только слышать, но и видеть. Направлений было несколько, и все они правили миром одновременно. Синти-поп и новая волна. Синтезатор стал главным инструментом. Править бал стал холодный, футуристический, танцевальный звук. Depeche Mode, Duran Duran, Pet Shop Boys, Eurythmics, A-ha, New Order. Это музыка больших городов, неона и ночных клубов.
  Поп стал империей. Два имени в этой империи определили все. Майкл Джексон с альбомом Thriller 1982 года — самый продаваемый альбом в истории, который сделал поп-музыку мировым искусством. И Мадонна — которая сделала из поп-музыки манифест женской силы, сексуальности и постоянного переизобретения себя.
  Рок окончательно разделился на несколько больших миров, и каждый из них был модным по-своему. Не было одного «главного» рока. Были параллельные сцены: стадионная, телевизионная, андеграундная. Глэм-метал - самый видимый рок 80-х. То, что крутили по MTV, носили на футболках и пародировали потом 30 лет. Яркий макияж, начесы, кожа, припевы, которые поет весь стадион, и обязательные баллады. Хард-рок наступал стадионным мейнстримом, более «взрослый» и радиоформатный, чем глэм. Большие хуки, клавишные, гитарные соло. А в США родился трэш. Он был быстрый, злой и антикоммерческий. Пост-панк, готик-рок и альтернатива были более мрачная, интеллектуальная веткой рок музыки. На ней набухнут почки, которые в 90-е вырастут в альтернативный рок и гранж.
  Да. Чуть не забыл. Родился хип-хоп (Я его не люблю и не понимаю. Поэтому и чуть не забыл.) В Бронксе. Впервые черная уличная культура становится мейнстримом. Вообще-то, звук 80-х — это реверб на барабанах, как будто удар в огромном ангаре, и сверкающий синтезатор.
  До 70-х кино было авторским. В 80-е Голливуд изобрел то, как мы смотрим кино сейчас — блокбастер для всех. Два человека, два режиссёра создали отдельный кинематографический мир. Их звали Стивен Спилберг и Джордж Лукас. Это был завораживающий мир: Индиана Джонс, «Инопланетянин», «Назад в будущее», «Охотники за привидениями», «Звездные войны». Это было кино как аттракцион, как сказка для взрослых и детей. Появился новый герой — супермен из мышц. Шварценеггер и Сталлоне. «Терминатор», «Рэмбо», «Хищник», «Крепкий орешек». Тело стало спецэффектом. Холодная война требовала непобедимого героя. И параллельно происходил расцвет авторского, но уже культового кино. Кубрик снимает «Сияние». Ридли Скотт снимает «Бегущего по лезвию» в 1982, который провалился в прокате, но изобрел весь визуальный стиль киберпанка. Скорсезе, Линч с «Синим бархатом», Вим Вендерс с «Небом над Берлином» - какие были имена и какие были работы! И, конечно, видеопрокат породил жанр, который раньше был маргинальным. Это были фильмы ужасов и подростковые комедии.
  Литература 80-х на Западе устала от больших идей модернизма и пошла в два противоположных направления. Поколение X писало о пустоте яппи. Брет Истон Эллис издал «Американского психопата» в 1991, но написан именно про 80-е. Главным литературным изобретением десятилетия был киберпанк. Уильям Гибсон в 1984 выпускает «Нейромант» и придумывает слово «киберпространство». Мир будущего — где корпорации сильнее государств, тело можно модифицировать, а Япония — центр вселенной. Это оказалось пророчеством. Магический реализм и постмодернизм в литературе были популярны. Маркес получает Нобелевку в 1982, Милан Кундера пишет «Невыносимую легкость бытия» в 1984, Умберто Эко пишет «Имя розы» в 1980. Это были большие романы, где история смешивается с игрой и цитатой. В тоже самое время Стивен Кинг становится самым читаемым писателем планеты.
  Если попытаться собрать 80-е в один образ, то получится человек в пиджаке с подплечниками, в темных очках Ray-Ban Wayfarer, который идет по улице из стекла и стали, слушает Walkman, где играет a-ha, а в видеопрокате за углом висит постер «Терминатора». Все сверкает, все немного искусственно, все хочет быть больше, чем оно есть. И все верят, что завтра будет еще лучше.
  Поколение Х западной формации не хотели менять мир. Они хотели выжить в нем, не потерять себя и найти свою маленькую нишу, где можно быть честным. Поэтому именно из них в 90-е выйдут создатели Google, Amazon, основатели инди-рока, рейв-культуры и всего, что мы сейчас считаем современной западной культурой. Они выросли с ощущением, что большой мир ненадежен и лжив, а значит, надо строить свой маленький, настоящий. Это было поколение без великого лозунга.