Мой ноябрь. Колыбельная.

В гробу-квартире не уснуть. В нём глухо до остервенения. Чем дольше, тем глуше. Не впитали стены измотавшую сердце тишь, отчего эта зараза тонкой тоскливой струйкой беспрерывно мечется возле уха. Шуршит, пищит, издевается, словно назойливый июльский комар, и после — длинным острым шилом входит в чертог ушного тоннеля. Проникает в самый мозг и начинает грызть.

Глухо... Отыграли куплеты песен. Замолчал привычный голос. Тот чудесный милый сердцу голос, что тешил мои боли перед сном. Голос, ложившийся мне на душу, словно шёлковое одеяло. Столь же бархатный и тёплый.

Тихо... Не уснуть. Ни на минуту не уснуть в холодном гробу, что прячет меня от мира. В гробу, где тяга одинокой бессоницы напевает колесящие по сотому кругу строки:

«Играй, колыбельная. Верши куплет.

Играй, не жалея нот. Придёт рассвет.

Играй, колыбельная. Уснёшь к утру.

Играй, незабвенный вездесущий друг...»

Вторник плавно переходил в среду...

***

Из цикла «Мой ноябрь» (9/30)