Эйрел Пыльный

Справились за неделю. короче. На обратном же пути... Меня потянуло в гильдию. Будто что-то тянуло вновь увидеть Тарну.

В  гильдии Переправной всё было почти так же как и в прошлый раз -  немножко разгромленное помещение, баннеры с символикой гильдии, следы  крови и блевотины на полу, и невозмутимая ледяная дева, взглянувшая на  меня с узнаванием.

- А, Торан. Решил навестить? - она изобразила нечто вроде вежливой улыбки, с какой обычно оглашают смертный приговор.

-  Моя леди, - я чуть наклонил голову из вежливости, памятуя что предо  мной всё таки особа благородных кровей а не трактирщица. - Мы проездом,  решил заглянуть. Всё таки, с этим местом меня многое связывает.

А точнее патенты лекаря и мага. Ну и незабываемое впечатление от общения с Тарной, естественно.

- А где все? - спросил я, потому что зал был пуст. Не было вообще никого.

- На заданиях. У нас не бездельничают, - Тарна осклабилась, дав заценить её белоснежную, жестокую улыбку.

-  Вот поэтому я и заглянул, - задумчиво сказал я, побарабанив пальцами по  стойке. - В Огарке такое ощущение что все хуи пинают и ждут выгодного  заказа. А здесь всё иначе.

- Формально, каждая пати имеет право  выбора заданий, - Тарна задумчиво взглянула на стенд с заданиями, где  было пусто. - Но в интересах гильдии - оперативное выполнение всех  заданий. Мои мальчики знают, что если к концу дня на стенде будет хоть  одно не принятое...

По моей коже пробежал морозный холодок от её  слов. Привыкнуть к этому невозможно. Была ли это магия, или это просто  её гнетущая аура, я не знал, знал только что действует оно безотказно.

- ... Всё зависит от гильдмастера, - подытожила Тарна. - Ты опоздал, Торан, все задания уже разобраны. Разве что...

Она нахмурилась, доставая из под стойки лист бумаги с печатью.

-  ... Это не задание, а скорее информация, - задумчиво сказала она,  положив лист передо мной. - Об Огарке. Понятное дело, для меня. Но,  может, ты заинтересуешься?

Я подавил желание взглянуть на лист, и вместо этого посмотрел на Тарну.

-  Я хочу с тобой выпить, - сказал я, пристально глядя ей в глаза. Она  выдержала взгляд, обдавая моё сознание леденящим холодом. То, что нужно,  чтобы убить к чертям жар и трепет, которые не смогли погасить ни  алкоголь, ни поход на виверну, ни секс. Две недели. Две чёртовых недели  воздержания - формальный запрет на это со стороны ордена Меча помог мне  избегать Элины, но это было тяжело, для нас обоих.

- ... Хорошо, -  спустя долгие мгновения, ответила Тарна. В её коротком ответе я услышал  целую гамму смысла. Признание что мне нужно это. Понимание того, почему  мне это нужно. И почему именно с ней. Лёд в её глазах не растаял, но  коснулся приятным холодом спокойствия моего доведённого до горячки  сознания.

Она поднялась, и на минутку вышла в смежную с залом гильдии комнату, оставив меня наедине с мыслями.

А  мои мысли были в смятении. Ужасная боль терзала меня всё это время, и я  не знал как с ней справиться. Это было похоже на воспаление раны, жар и  бред. Воспаление - потому что стрела Лераэ, ранившая не меня -  причиняла мне ту же боль, что и Хани с Элиной. Жар - от перегруженных  каналов магии в моём теле, она словно искала выход, но единственный  выход для неё был подобен самоубийству. Бред... Каждую ночь. Я плохо  спал, в моих видениях было уже не двое, а трое - направленное во вне  безумие Хани, сжигающей людей. Направленное вовнутрь безумие Элины,  разрушающей себя чтобы защищить кого-то... И рядом - Юна, пьяная вдрызг,  и чему-то горько усмехающаяся.

... Конечно же я приходил к ней.  Юна была ещё трезвая, она сидела за пробирками и ретортами, на точных  ювелирных весах взвешивая компоненты для очередного зелья. Увидев меня,  она закрыла тетрадь с рецептом, и спросила, почему у меня такое лицо,  будто я изнасиловал, убил и съел отпрыска благородного семейства. Я даже  усмехнулся этой шутке. Мы достали наши чаши - черное и белое, боль и  наслаждение. В её чаше было что-то пиздецки крепкое, и она предложила  наполнить им мою. Я согласился, а был ли выбор? Обезбол бы не помог, это  боль не физическая. Жидкий огонь растёкся по моим жилам, и я...  исповедался. Уже после второй чаши.

Легче не стало, напротив - Юна  лишь подтвердила мои опасения, приведя в пример Иви. Та стала зависима  от зелий, что делали её бесстрашной. Было невозможно исцелить нанесённый  вред, потому что единственный способ сделать что-то похожее - это  заставить забыть, стереть память. Но это чревато повреждением мозга, и  кто знает, чем ещё. Однако, Юна дала мне совет - не исцелить, а  зарубцевать старые раны. Дать Элине оружие, чтобы она могла защитить  других, не только с помощью щита из её боли, но мечом. И дать Хани  другой путь, нежели чем путь разрушения. Она даже сказала, какой. Но это  значило поставить крест на её мечте стать великой волшебницей.

Тяжесть  необходимости решений... Каждую свободную минуту я прокручивал в голове  варианты - пытаясь понять, какого хрена я должен решать за других? У  них что, нет своей воли?

... Да... они - моя пати. Я решаю. Я - пати-лидер.

Я- Торан Отрицатель.

Лераэ...  Она перестала являться мне, даже во сне, словно оставив разбираться  самостоятельно со всем этим. Быть может устрашившись, быть может -  доверяя. Или, возможно, проверяя, как обычно. Ведь если я не справлюсь с  этим сам - буду ли я достоин быть её последователем?

Тарна  вернулась с графином, полным напитка цвета мёда и двумя стаканами. Её  движения были точными и выверенными, когда она разливала напиток, будто  она делала это уже много раз. Один стакан она подтолкнула ко мне  движением пальца, второй взяла сама. Молча сделала глоток и выжидающе  поглядела на меня. Я сделал свой. По вкусу как грушевый бренди, клубок  ледяного огня, скатившийся в желудок, и тут же решивший рвануться назад.  Я прикрыл рот рукой, сдерживаясь.

- ... Не ожидал... иного... - пробормотал я, сглатывая кисло-жгучий комок слюны.

- Помогает выбить дурь из головы, и из сердца, - ровным голосом прокомментировала Тарна. - Но это не лекарство.

- И не обезбол, - скривившись, я сделал ещё один глоток. Пошло легче, горло уже словно онемело.

-  Ты наглец, Торан, - усмехнулась Тарна, обдавая меня инеем синих брызг  её взгляда. - Скажи мне, почему ты не испытываешь трепета, и не  опускаешь взгляд, как остальные, глядя на меня?

Потому что мне  плевать, аристократка она или нет? Я вижу в ней женщину, прежде всего.  Красивую, женщину... внутри которой вулкан, скованный толстой коркой  льда.

- Наверное, я просто не боюсь тебя, - сказал я, отпив ещё  глоток. Это была не совсем правда, от её взгляда потроха примерзали к  стенкам живота. Но алкоголь помогал с этим справиться.- Я догадался, что  ты из благородных ещё в первую встречу. Ну и насмотрелся, как  обоссываются твои громилы, едва ты бросишь им слово... - Я чувствовал  как жидкий огнь прокатывается по моим жилам, помогая быть более  откровенным. Юна говорила что в этом и есть смысл алкоголя. Немножко  искренности, чтобы сблизить. - ... Разница между мной и ими в том, что  ты можешь сделать с ними всё, что хочешь, и они послушно это примут, а я  - нет.

Тень зимней вьюги мелькнула в глазах Тарны.

- Для этого, ты должен быть уверен, что победишь, - сказала она, осушив свой стакан в два глотка.

-  Веришь, нет, мне похуй, - ответил я, поступая так же. Чёртов напиток  поселил во мне тепло и пофигизм. - Но да, вкус победы был бы сладок. Ещё  с прошлой встречи меня интересовал вопрос - а как у тебя с отношениями?

-  В Переправной? - усмехнулась Тарна. - Это не то место, где можно  заводить отношения. И я прекрасно обхожусь и без них. Не думай, что пара  стаканов бренди заставят меня передумать.

Я усмехнулся и двинул к ней стакан. Тарна наполнила его снова, как и свой. В её глазах снова блеснул интерес.

- Ты ведь в отношениях со своими... сопартийцами, верно? - спросила она.

-  Ага, - я сделал глоток, уже почти не чувствуя вкуса. - С Элиной, в  основном. Кстати, она почти готова зарегистрироваться в качестве воина.

- А-га-а, - протянула Тарна. - Ты учишь её защищаться. А мелкая преступница... Хани, как она?

- Она нежная девочка, - вздохнул я. - Проблем от неё - никаких. Циркуляр отменён, она оправдана.

-  И тебе мало? - Тарна продолжала развязывать мой язык комбинацией  алкоголя и вкрадчивого тона в голосе. Естественно, мне было всё равно.  Мы пьём чтобы быть искренними, разве нет? - Тебе нужны другие... трофеи?

Чего, блядь?

-  Тарна, я не охотник за трофеями, - вздохнул я, пригубив огненное пойло.  - Опыта у меня не очень много, но когда прошла первая жажда, я понял  что больше мне важна близость.

Я мысленно ухмыльнулся, вспоминая  Кло с её мужиками. После потасовки с зомби они пришли в гильдию какие-то  перевозбуждённые, и получив расчёт, быстро смыслись. Я бы не понял - но  тень разума одного из голосов моего тайного зрения уже отпечаталась во  мне, даровав понимание, пусть и не испытанное ещё.

- ... Она  бывает разной, - сказал я. - Мы ищем... друг друга не потому что так  велит плоть. Мы ищем в друг друге того, кто поймёт наши чувства. Наши  желания.

Я прикрыл глаза, вспоминая пронзительный, и в то же время умиротворённый взгляд наёмницы, ощущающей себя живой в тот миг.

-  ... Чтобы лучше понимать себя, наверное, - я пожал плечами. - Тело  просто даёт нам другой язык, чтобы сказать то, что мы не можем словами.

Тарна резко выдохнула после глотка и обмахнулась ладонью.

- Для юноши ты искушен, - с оттенком одобрения сказала она. - А что ты видишь во мне?

- Голод, - сказал я, раньше чем смог осмыслить.

Взгляд Тарны превратился в иссушающий мороз, превращающий в лёд и слёзы, и кровь, и слюну и... всё остальное.

- Это...- со вздохом произнесла она. - ... И есть то, чего на самом деле боятся... другие.

Я  поёжился, а потом протянул руку к её пальцам, сомкнувшимся железной  хваткой на стакане. Её рука была тёплой, живой. А я не один из тех,  других.

- Они просто не понимают... А мне нужно именно это, -  сказал я, в отчаянной попытке избавиться от сжигающего меня магического  пламени, что я держал в себе запертым.

Тарна смотрела на меня как  на самоубийцу. Потом осушила стакан и молча кивнула на дверь в комнату  за залом гильдии, с видом будто выносит мне смертный приговор. Чёрт  возьми, глядя на её формы, я бы согласился чтоб меня на костре сожгли,  повесили и четвертовали, но не это было главным. А то, что она понимала.  И испытывала нечто похожее.

Наш голод был разным, настолько же,  насколько жар пустыни отличается от леденящего душу зимнего холода. Они  тянулись друг к другу, в попытке взимоуничтожиться, и превратиться в  комфортную температуру для жизни. Я ощущал как страдает Тарна, а она - я  надеялся - чувствует, мою боль.

Лёд и пламень.