Андреа Болейн

Что мы знаем о жизни других? Чаще всего — лишь обрывки сплетен. Рассказчик приезжает к подруге и снова погружается в местную легенду о соседе-олигархе, его молодой жене и их странной жизни за высоким забором. Но когда слухи о разрыве достигают пика, неожиданно заявляет о себе старая дворовая достопримечательность — многолетний молчавший фонтан. Его внезапный шелест ставит под вопрос все предыдущие домыслы и заставляет задуматься: а ту ли историю мы рассказывали друг другу все это время?

Многие мечтают стать невидимками, чтобы грабить банки или проходить сквозь стены. У героини этого рассказа невидимость иного рода. Её шаль-невидимка — депрессия. Она укрывает с головой так плотно, что собственный голос пропадает в чёрной дыре, а близкие проходят мимо, не замечая. Но даже сквозь самую плотную ткань иногда пробивается тёплый луч — как воспоминание о юноше, который дарил полевые цветы, касался коленями в метро и смотрел с нежностью, пока она в страхе пряталась обратно в свою мантию. Тонкая, исповедальная проза о попытке стать видимой.

Обычная история невзаимной симпатии, доведенная до абсурда. Джаз, белая машина, парень «средней наружности» и ананас как главный символ неуклюжего ухаживания. Короткий рассказ о том, как вежливость сталкивается с одержимостью, а попытка близости оборачивается финальным хамством.

Он говорил ей, что она ненормальная, травмированная, больная. Или просто молчал. То объяснялся в любви, то убеждал, что любви не существует. Он стирал её идентичность и писал сразу после расставания. Личный рекорд — тринадцать лет спустя. А начиналось всё с сайта знакомств, длинного чёрного плаща и смеха в телефонной трубке, который показался неадекватным. «Привет, мой нарцисс» — жёсткая, ироничная и болезненно точная исповедь женщины, которая раз за разом выбирала не тех, пока не поняла, что говорит о себе. Рассказ-портрет, рассказ-препарирование токсичной связи, которая начинается с одного шага навстречу.

«Мне жалко пять тыщ на сапоги, я лучше на кошелек потрачу». Ее история началась с этого признания в вагоне поезда. А закончилась — на перроне в Москве, где ее встречал незнакомый мужчина. История одной поездки, в которой смешались наивность, обаяние и страх за другого человека.

Десять школ, десятки знакомств и только одна неизменная проблема — тело, которое живет своей жизнью. В детстве Аня могла за лето превратиться из «гадкого утенка» в «принцессу» и обратно, наблюдая, как вслед за весом меняется отношение окружающих. Самое страшное открытие ждало её в подростковом возрасте, когда преображение случилось на глазах у тех же людей. Повзрослев и навсегда оставшись в теле «худышки», она столкнулась с новым вопросом: можно ли верить тем, кого привлекает твоя внешность, если ты на всю жизнь запомнила, каково это — быть никем?

Это рассказ о боли, одиночестве, непонимании и попытках исцелиться. Он говорит о том, что даже в формате парного танца можно оставаться в одиночестве, и что одно сердце, жаждущее любви, не всегда может понять другое, защищающееся от нее.

Жила-была гусеница с волосатой попой и привычкой монотонно жевать листья. Однажды она увидела чудо — бабочку — и её жизнь обрела смысл. Теперь она наблюдает, исследует, задаёт вопросы старым гусеницам и пытается понять: откуда берутся куколки? Почему одни гусеницы становятся бабочками, а другие только делают вид и кидаются какашками? И главное — зачем нужна оболочка, которая сперва защищает, а потом душит? Добрая, ироничная и глубокая сказка для взрослых, которая напоминает: крылья отращивают изнутри, и иногда единственный способ убедить скептиков — самой стать бабочкой.

Искренняя исповедь о дружбе, ставшей ловушкой. Две "сросшиеся души", защищавшиеся от мира, как двуглавый дракон, не пережили исцеления одной из них. Благодарность за прошлую поддержку сталкивается с болью предательства и невозможностью простить подлые шаги. Рассказ о призраках прошлого, о неизбежном разрыве с теми, кто отказывается меняться, и о горечи прощания без слов, которое длится годами.