Андреа Болейн

«Ускользающее время» — это четыре стихотворения-состояния, четыре шага от светлой ностальгии к тихой зрелости. Здесь юношеское «всё было прекрасно» оборачивается горьковатым осознанием: «прошло так незаметно», а поиск спасителей сменяется встречей с собственной тишиной.

Это сборник-вздох. В нём память говорит языком сухих цветов, неотправленных писем и солнечного света, который вот-вот растворится. Автор собирает гербарий чувств — почти невесомый, но всё ещё нежный, — чтобы удержать ускользающее и понять, о чём на самом деле ворчит сердце.

Для тех, кто любит замирать на границе между «было» и «будет», кто знает цену одиночества среди людей и умеет находить красоту в прозрачных паузах между словами.

Что мы знаем о жизни других? Чаще всего — лишь обрывки сплетен. Рассказчик приезжает к подруге и снова погружается в местную легенду о соседе-олигархе, его молодой жене и их странной жизни за высоким забором. Но когда слухи о разрыве достигают пика, неожиданно заявляет о себе старая дворовая достопримечательность — многолетний молчавший фонтан. Его внезапный шелест ставит под вопрос все предыдущие домыслы и заставляет задуматься: а ту ли историю мы рассказывали друг другу все это время?

Девушка сидит одна в ночном кинотеатре и замечает, что главный герой фильма слишком похож на того, о ком она пытается не думать.

«Мне жалко пять тыщ на сапоги, я лучше на кошелек потрачу». Ее история началась с этого признания в вагоне поезда. А закончилась — на перроне в Москве, где ее встречал незнакомый мужчина. История одной поездки, в которой смешались наивность, обаяние и страх за другого человека.

Пять лет. Один мужчина. Ни одного обещания. Бесконечные исчезновения. Танец, который был не танцем, а вопросом к себе. История о том, как перестать влюбляться в чужое безразличие.

Рассказ представляет собой современную психологическую драму, разворачивающую лермонтовский архетип «утёса и тучки» в реалиях токсичных отношений. Через призму ненадёжного рассказчика исследуется трагедия несовпадения языков любви: для неё любовь — это страсть и драма, для него — жертвенное принятие и терпение. История о бегстве от «душной» доброты и поиске страданий, завершающаяся метаморфозой: мягкое, «бесхребетное» существо, истерзанное эмоциями, окаменевает, обретая холодную форму успеха и равнодушия.

Очнувшись после аварии в стерильной больничной палате, женщина понимает: что-то непоправимо сломалось. Тело ещё слушается, но память превратилась в чужой архив — папки с файлами, которые кто-то услужливо оставил, когда прежняя душа вылетела, а новая вселилась. Вот свадьба, вот лицо матери, искажённое плачем, вот муж — блондин, который улыбался ей в залитой солнцем машине за секунду до удара. Но всё это — не её, чужое наследство, к которому не прилагается ни грамма чувств.

Остаётся только боль, равнодушный свет больничных ламп и вопрос: если есть отражение, есть память и есть тело, а «я» ощущается лишним — кто же тогда смотрит из зеркала? «Чужая» — короткий, сухой как медицинская карта и пронзительный как крик текст о том, что иногда выжившее тело ещё не значит выжившую личность.

В этом сборнике почти нет громких заявлений — скорее, это всё то, что остается висеть в воздухе после.

Это стихи о тотальной недосказанности. Здесь собраны чувства, застрявшие на тонкой грани между горечью и абсолютно искренним всепрощением. Это тексты про тот хрупкий момент, когда другой человек сжигает мосты, а ты не держишь на него зла.