Anna Bogodukhova

–А правда что Граф Дракула пытал и убил здесь более трёх тысяч человек? – вопрос очень глупый, но вшитая в мою сущность едкая вежливость не позволяет мне ехидно уточнить о том, где взять столько времени на эти самые убийства?

–Куда вклеить? – не поняла Габи.
–В книгу отзывов!
–У нас нет книги отзывов.
Да что ж такое! Ничего у меня нет!

Когда она пришла устраиваться в это серое, совершенно неприметное здание, скрытое за невзрачной вывеской «Мир подушек», она была точно такой же как сейчас. разве что более радостной.
Нет, мир подушек тут и правда был. Разные по мягкости и объёму, они образцами покоились на прилавках, но больше прозябали картинками в каталоге. Всё это было на деле фасадом, за которым скрывалось совсем не желание какого-то доброго человека принести гражданам спокойный сон.

–Это было коллективным решением, – усмехнулась Калипсо, – не переживай, царевна, такое чудовище как я заслуживает всего. И даже худшего

–Я люблю тебя, мама, – однажды выдавил я, и мама вздрогнула, замерла, не замечая, как опасно наклонилась чашка в её руках. Я выбирал минуту, чтобы не отвлечь её, чтобы не разорвать её дела, её мыслей и всё равно оказался не прав.

–Ну мы же не с распродажи, – теперь пришла моя очередь нервно усмехаться, – мы бесплатные.
–Ага, бонус папаши-предателя. И всё же не понимаю, почему мы ей не угодили? Берёшь один товар – второй в подарок. Любимый её расклад!

Начинала она блестяще. Отрыла редкий вид образца чёрной мандрагоры, затем нашла клочок огненного мха, потом предоставила потрясающий ползучий образец жёлтой мускусной лианы...

–А вот сейчас обидно было, – заметила Афина, – Гера, ты, конечно, великая, и жена Зевса, но, строго говоря, это тоже не делает тебя прекраснейшей.

К тому моменту, когда я всё-таки появляюсь, чтобы сожрать их души, заслуженно отобедать, мои жертвы уже измучены и ненавидят друг друга, себя, своё детство, и не очень-то и сопротивляются.

– И слава богу, – согласилась я, – начни я понимать, всё, прощай карьера!
Она не поняла. Скривилась.

– У нас возникли непреодолимые разногласия с администрацией, – объяснил он.
Стефан хмыкнул.
– А дальше?
А дальше было ещё глупее. Они оказались свободны, но куда деть эту свободу не представляли.

Лиззи лежит без движения. Заснула? Или ей плохо? Я оглядываюсь, не в силах сдержать дрожь в пальцах…но нет, слабо шевелится, приоткрывает глаза, которым больно смотреть на дневной свет и просит еле слышно:
-Дальше.
Унимаю дрожь в пальцах, стискивая незаметно кулаки до крови. Пытаюсь не разрыдаться от тяжелейшей несправедливости: почему она, а не я?

Я должна, должна быть сильнее,
Чтоб испуганным пеплом не стать.
***
Ту лестницу магическая сила
От несведущих и яростных скрывала
***
Не могу понять: у нас был полный дом,
Но почему тепла так мало?
***
Замок– это не смерть,
Это лишь долгий путь…
***
Мы с ней не умели сказать,
Но это теперь пустое
***
Сон сбережёт от боли,
Он сохранит беспечность.
Тебе нет слёз, но нам есть горе,
У тебя замок в облаке
и вечность.

-Так ведь не знали мы. Билась в сетях. Мы её выволокли вдвоём еле-еле. Думали, что надо как-то сохранить. Ну и сунули в бочку с водой.

– Не знаю, в чём провинилась ваша семья, но смущать покой других вы не имеете права, извините, – ответствовал священник, и им пришлось уйти.

– Я верую, – замечает Жиль де Ре. Его голос не меняется, он не вздрагивает раскаянием или нервностью, он остаётся спокойным и от этого становится ещё более непонятным. – Но я верю и в то, что человек сам кое-что может. И должен.

Конрад тогда не боялся мёртвых. Но то, что прошло по нему дрожью, было тенью самой смерти. С тех пор так было всегда. Он привык и даже считал такую дрожь одобрением смерти и верным закреплением собственных действий. Так было проще. И лучше.

-А ведь я знал, что все так кончится, - сказал Мальт спокойно. – Еще до того, как были убиты другие советники короля Мираса, да будут дни его долги, знал. Готовил преемника.
-И я знала, - Арахна тряханула своими волосами и медленно, словно сквозь сон, коснулась прутьев решетки, - только не готовила преемника.
-Это не помогло мне, - усмехнулся Мальт, наблюдая за ней. – Мой преемник со мной ожидает казни.

– Есть хотя бы предположения, что это могло быть? – Томаш спрашивал без всякой надежды. – Рыбы, бревна, водоросли?
Всё это были стандартные версии для работы с явлениями в воде – нередко так и оказывалось, то, что было принято за длинную змею в воде, оказалось всего лишь раздвоенным бревном, а вот то, что в Индии…
Впрочем, насчёт Индии они даже проверять сильно не стали. Наврали в отчётах так, что двуглавая водная змея оказалась всего лишь водорослями. Себастьян тогда ещё удивился, что не испытывает никаких угрызений совести по поводу откровенной лжи.

-В следующей жизни я буду любить вас так, как не могу в этой, - Мария выдала себя с головой и граф Н. качнулся, не выдерживая и не веря…
-Вы любите меня?

Сердце трепещет, ожидая,
Когда новая жизнь начнется.
И молитва моя святая
В благодать вознесется...

Хотя, надо признаться, брать кольцо я не хотела. Оно мне нравилось, но миссис Андруз не снимала его с руки, говорила, что фамильное, и я не думала даже, что однажды оно попадёт ко мне в руки. Но миссис Андруз сняла его, когда мыла руки в ванной, оставила на раковине, потом что-то её отвлекло, затем она закрутилась, а я…
А я подобрала.

– Оскорблял меня, – ответил доктор Грэхем, – говорил гадости о том, что я ничтожество и урод, много бранился.
– Может, вы кого-то просто плохо лечили? – надо было удержаться от этого смешка, но я не смогла.

–Подождите! – Михаил, который ещё четверть часа назад сам посмеивался над Сельдфигейзером, внезапно обиделся за него, – разве важен мотив добродетели? Он ведёт к благу, а значит – допускается. Демон, желающий искупления…

-Я скажу откровенно, - Представитель Канцелярии вздохнул, - скажу как есть. Не во всех нас сегодня есть надобность. Вы выполняете мало работы, в то время когда получаете подпитку от Силы за свои дела. Это не рационально.
-Рационал – это тоже бог?

Цепи. Холодные, тяжёлые. Они были давно на её руках и шее, правда проступили всей тяжестью лишь сейчас. Всё должно было так закончиться, и всё же – она не понимала за что так судьба обошлась с нею? Разве не была она всегда послушна и покорна? Разве не делала того, что умела лучше всего и того, что ей велели?

-Не разбивай меня, - попросило Отражение и состроило плаксивую гримасу.

Война между Церковью и Цитаделью Магии идёт слишком долго, различия в методах борьбы становятся всё прозрачнее, а вдобавок появляются и общие враги, например Абрахам - тот, который был рождён магом, затем предал Цитадель и стал церковником, а теперь избрал третий путь...

Он издевался тогда, и я перенимала это. А сейчас что? почему всё изменилось? он стал шефом, а я старшим специалистом и мне нельзя теперь ехидничать и хамить? Почему? Как с людьми всё непонятно и сложно.
С живыми людьми.