Заходилa
– Она хочет умеренный бирюзовый.
Вигар поперхнулся словами и смыслом, спешно пролистал несколько заложенных страничек из каталога.
– А такой вообще бывает? – спросил он. – Циан, аквамарин, Тиффани, Атлантида…
В толк никак не могла взять Санда – почему не ругаются взрослые ни тогда, когда вся детвора летит к реке, ни тогда даже, когда прыгает с небольшого предречного камня – всегда скользкого и от того опасного, а ругается только, когда спускается кто-то к левому берегу...
"– Знаешь, нас многие видели уже. В истории-то. Та же Жанна д`Арк. Она видела не ангела и слышала не бога. Это были мы, приграничники. Просто представь – ты живёшь где-нибудь в средние века, где правит власть церковь, а кое-где и инквизиция. И тут здрасьте – ниоткуда не возьмись ниоткуда не взялось. Свет, разлом и мы стоим чёрт знает в чём и молвим так ласково, брысь, мол, отсюда, не суйся! "
Но нет же! Она же чувствует, ясно чувствует, как сейчас, скобля доски пола, что гуляет по комнате ветер, да не такой, как принять было б можно, а такой, какой следует за нею шаг в шаг. Она к скамье – он за нею, она к двери – он тут как тут, и следит как бы кто-то, следит!
"Тираны были людьми – я знаю,
Были и решения, и шутки, и ошибки.
Тираны с пастью зверя и без улыбки.
Тираны, которых я прощаю..."
– Мне жаль, – солгала я, хотя жаль мне не было. Ну что за люди? Мало проблем? Зачем лезть туда, куда не просят? Что за тяга к популярности через то, что ещё не исследовано? Это гордыня, это глупость или неумение посмотреть вперёд хоть на шаг?
Незаметно делать, не ожидая никаких наград за свои труды. Их и не будет. Никто не выдаёт медалей за то, что ты переживаешь чью-то болезнь как свою, что ты тащишь на себе и быт, и больного человека, и ещё две тысячи необходимостей.
Мирок "детективного агентства"
Я чувствую подвох. Просто так Гретхен цепляется редко, когда нет занятий она нас, учеников, и вовсе предпочитает не замечать, словно мы все ей одним существованием неотличимы от ветра или листвы. Зато как сделаешь что-то верно, не похвалит даже!