Anna Bogodukhova

– Я не кукол тряпичных вяжу, а людей обряжаю в последний путь, – сопротивлялся Конрад. Он прекрасно представлял как может мальчишка отреагировать на столь специфичное занятие. Это со стороны кажется – тело, мол, и тело. А его обмыть, припудрить, расчесать, переодеть…
И всё с почтением. И с огромным трудом.

Ему при дворе говорят:
–Они всё равно умирают!
А он им в ответ:
–Разве милосердие уже отменили? Даже Сыну Небесному дали право на последний глоток!

– Вы хотите, чтобы я умер? – Кощей уклоняется от моего предложения не платить мне. Он переходит в слабую атаку. – Да?
– Я хочу, чтобы вы обрели мир с собою, честно ответили, что вам нужно. Нужно ли вам дерево среди моря-океана, в котором гусь, а в гусе…
– Утка!
– Да хоть фазан!

–Надо действовать! – Азазель едва не вскочил. – Они же…это же люди! И он их сам создал. И ангелов создал, чтобы служили те людям. И теперь?.. мне передали, что он был семь дней в трауре по созданному ему миру, что так разочаровался в людях, увидел их разврат…
–А нас не пригласил посмотреть, – усмехнулся Элигор.

Строки были бездарными, но сам процесс вдруг произвёл в Клоде огромную перемену и определил всю дальнейшую его жизнь.

–Не дури, – Талэй, видя испуг подруги, стала сама собою, – все к ней ходят тайком, и женщины, и мужчины. И моя мать бывала. От неё и знаю, где она живёт – подслушала. Не ест она никого. Плату берёт, это да, но у меня есть чем заплатить.

–Он сбивает с пути. Он говорит ужасные вещи. Он говорит о том, что Ты, Владыка, готовишь нас в рабство человеку.

– Так и быть, – согласился Конрад, – только вас, господин наместник, я хоронить не собираюсь. Вы меня переживёте.

– Ну… может быть и переживу, если смысл будет, – Гануза усмехнулся

-Думаешь, ведьма, я боюсь смерти?
-Ты не знаешь, что значит умереть, - не подумав, выдаю я. И тут же досадую – ну мне-то не все равно?!
-А ты не знаешь, что значит властвовать, - соглашается Агриппина

Старый король ещё не отошёл в мир теней, а среди советников царило небывалое лихорадочное оживление. Советники косились друг на друга с подозрением и опаской, шептались по тёмным углам, победоносно ухмылялись и потирали руки…
Предстояла борьба.

–Вот чего ты здесь стоишь? – я отчитывал девушку-мертвячку. – Чего ты хочешь? Почему я вообще вас всех вижу?

–Никто и не говорит, что он трус, – мгновенно отреагировала Моргана (значит, ждала именно такого аргумента), – в конце концов, чтобы пойти на подлость, надо иметь отвагу. Скажи мне, Уриен, ты готов поручиться за него?

Время - всемогущее время! искалеченное время, оно сходит с ума.
"– Знаешь, нас многие видели уже. В истории-то. Та же Жанна д`Арк. Она видела не ангела и слышала не бога. Это были мы, приграничники. Просто представь – ты живёшь где-нибудь в средние века, где правит власть церковь, а кое-где и инквизиция. И тут здрасьте – ниоткуда не возьмись ниоткуда не взялось. Свет, разлом и мы стоим чёрт знает в чём и молвим так ласково, брысь, мол, отсюда, не суйся! "

–Личные качества его мне мало известны. Я знаю, что он тяжёлый человек, но, позвольте, я скажу, чтобы было понятно? Он мне всегда был неприятен, с ним нельзя было чувствовать себя спокойно, но я сомневаюсь, что он из тех людей, что пинает щенят по пути на космодром.

Призрак боится темноты. Призрак! Тот, кто уже не будет ходить по земле, кто оказался достаточно заметным соседом для живых, что обратились к нам, боится темноты.

– Приказ, который есть над вами – растянут в моменте. Вы должны найти, сделать, рассчитать. На вашей стороне наука и технологии. У меня приказ мгновения – на моей стороне храбрость и собственная отвага.

– Сколько князей пережил каждый из вас? – долго готовился этот вопрос.
Сначала было желание спросить так: «сколько князей, считая моего отца, пережил каждый из вас?» – но эта формулировка была слишком мрачной и должна была сразу сгустить духоту зала до отчаянной точки и дать понять, что всё кончено.

-Нет! – неожиданная властность и он оттолкнул ее руку от себя. – Нет, Мари Маргарита Франсуаза, я не хочу, чтобы это выпало нам обоим! Пусть на меня. Я готов. Я всегда был готов. С самой юности я готов к чему-нибудь подобному…

Понту знал, что в его роду не было магического дара никогда. Значит, оставался вопрос к жене – откуда-то же пришла эта неудобная чепуха? Но госпожа Понту, словно учуяв недовольство мужа, предпочла слечь в лихорадке и, не приходя в сознание, сгореть через пару дней.
Оставалось смириться, отдалиться от дочери и наказать не распространять слухи про её дар.

По мнению Томаша, никто из составителей краткого пособия никогда не был в полевых условиях, иначе не писал бы заведомой ерунды и не предлагал бы тащиться на бой с оборотнем с рукомойником или платьем.

-Как идиот в области магии, сообщаю ответственно – это не дождь, - Ланселот хмыкнул.
-Но оно живое!

И вовремя ушёл ведь, зараза! Привезённая с каких-то диких югов ведьма Банши верещала на весь Центр полдня, пока её, наконец, не нашли чем заткнуть. Она не поддалась ни на уговоры, ни на угрозы, и только увесистый кулёк с мороженым возымел действие – жадная ведьма проглотила его в один миг и благополучно охрипла.

–Лепницкий не вёл змею. У него были только лернейские медузы и лернейские цветы.
–А ещё лернейского льва! Почему вы забыли льва?

Не сумев договориться, она пыталась угрожать, сообщила, что откажется от еды и умрёт сама. В ответ раздался лишь смех. В тот же день её накормили силой. Ощущения были слишком уж запоминающиеся, и Эстер решила, что такой способ бунта ей не подходит.

все по опыту уже знают, что демоны в большинстве своём – сладкоежки, да и вообще большие любители хорошо поесть и выпить в людском мире, если представляется такая возможность, и писать про них подобные заметки уже просто неприлично. Это равнозначно тому, что демоны в своих отчётах будут указывать про ангелов, которые направляются в лавки с обувью при первой возможности – ведь всем хорошо известно, что ангелы очень любят ботинки и туфли.

–так вы меня не убьёте? – пискнула я, всё ещё чувствуя, что дрожь из моего тела не ушла.
–Только если вы плохой стоматолог! – улыбнулся вампир

Не нужны были ангелам и архангелам все те услуги, что предлагал профсоюз. Им нужна была его жизнь, его очереди и неработающие окна. И всё это стояло в первичном замысле – их благополучие, а Габриэль сразу и не сообразил.
Уходя, Габриэль предложил:
–Может быть, ещё запретим открывать в нём окна? Будет душно, как у смертных.

–Вериф, а ты не хотела бы знать, кем ты была в земной жизни?