Anna Bogodukhova

–Это ты прикладываешь усердие, а я не хочу. Мне жаль людей. Всех. Но я просто неспособная.

Шесть столбцов – это всё, что остаётся у меня записано о каждой душе. Шесть столбцов, которые никто у меня никогда не проверяет. Шесть столбцов, которые я заполняю не то для бога, не то для дьявола.

Наверное, людям прошлого было легче. К моему возрасту они уже были мертвы лет тридцать-сорок.

–Ты всегда поступал как мой друг. Ты привечал меня, был добр, давал долг, не требовал его…– голос Алонэ дрожал от непривычности речей.
–Ну что ты! Как же иначе! – возмутился Маэл, – мы, как ты верно заметил, друзья!
А про себя подумал: «наконец-то, и с этого польза!»

–Отставить! – Регар побагровел от ярости. – Вы – палачи! Палачи, а не цирк уродцев! Ваше дело исполнить приговор, а не разводить вокруг казни фарс! Ну?

Вот здесь мне стало плохо по-настоящему. Архангел! Встреча! Это незаконно! Это возможно только после договорённостей высших, с обязательным извещением Самого…и тут я? Я, тихая и ничтожная на встречу с Архангелом?!

«Вмиг бы все кончилось!» - думается Елене в лихорадочном горе. Оглядывается она по сторонам, боясь, не заметил ли кто ее озарения, и видит, как в упор, взгляда не сводя, смотрит на нее Богна, точно мысли видит.
Отворачивается Елена, чтобы не выдать тайны.

-Ты знаешь, что теперь уход в ореоле славы – это роскошь. А я в роскоши кое-что еще смыслю.
-Да, - не стал отрицать Камиль Демулен, с трудом подавляя насмешливое ехидство в голосе, и передразнил, подражая тону почившего Марата: - Гражданин Дантон, потрудитесь дать отчет за сто тысяч ливров из секретных фондов министерства юстиции?!

Я чувствую подвох. Просто так Гретхен цепляется редко, когда нет занятий она нас, учеников, и вовсе предпочитает не замечать, словно мы все ей одним существованием неотличимы от ветра или листвы. Зато как сделаешь что-то верно, не похвалит даже!

–Хорошо выглядишь! – похвалил профессор Карлини, оглядывая кабинет, – ты так похудела! И у тебя, видимо, много работы?
Похудела я от того, что три месяца назад, в самый тяжёлый долговой период, я просто не смогла есть. Что-то случилось со мной, и желудок сжимался от стресса, я боялась оказаться на улице, оказаться ни с чем. Ситуация выправилась, желудок же поджимало до сих пор. Габи ругалась, говорила, что мне надо к целителю, но ведьмы и маги не такие как людишки, они не ходят к целителям по каждому «заболело». Они идут когда уже совсем всё плохо. Или не идут вообще никогда.

Зачем, спрашивается, в раю держать посредственных и слабых

Пора идти своей дорогой.

-Ну-ну, - снисходительно усмехнулся Медер, - будьте же разумны, Регар! Вам незачем губить свою жизнь, и вы поступили так, как должны были поступить. Вы – служитель Секции Закона, пусть и всего лишь палач, но вы – орудие правосудия. В ваших действиях истина. Гордитесь же этой истиной!

–Свет тебе, мирянин! – разумеется, Сельдфигейзер, он же отец Рамон, он же – предатель обыкновенный, он же отступник от демонов, не рад встрече с привилегированным слугою Люцифера.

Когда-то у принцессы было всё.

Ах, профессор, зачем вы так в меня верили? Вы убеждали меня тогда, говорили, что я многого добьюсь, а в итоге что? Я владею третьесортным агентством магических услуг, кое-как свожу концы с концами и вообще ни во что не верю, особенно не верю в себя.

Маттео – нынешний Глава Коллегии Палачей никогда не пил, но сегодня у него задрожали руки.

– Эйша, за что же ты меня так не любишь? – оставалось только вздохнуть, возмутиться и попытаться потянуть время.
Эйша – как всегда строгая, собранная, безукоризненная, взглянула на меня с тоской:
– Я тебя очень люблю, но что толку? Не я же тебя вызываю.
– Ну хоть кофе я выпить успею? – надежда во мне тлела.

Аплодировала Вена,
Мюнхен ждал, встречал Милан.
Но ты попался в эти стены,
Телом тут, а духом там!
***
Друг мой, я мог бы тебе помочь,
Если б видел тебя, а не тень,
Если не был бы сломан.
***
Моя жизнь – плетение мук,
Из-за Бога, что стал ангелом смерти!
***
К тому же слух, но я ему не верю,
Мол, Людвиг пытался сманить
Музыкантов Сальери!
***
Сегодня всякой верой ослабел,
Все думают – смеюсь,
А я бесслёзно плачу.
***
Прости меня, Боже,
Я смешон и ничтожен.
А думал, что велик…

–Команда, вас желает видеть вся команда, – наконец, отозвался старпом. Весёлости и шутовства своего капитана он не разделял. Даже сейчас, когда они застыли между мирами, слова о морском дьяволе казались ему дурными и неподходящими. Он верил в то, что всегда может быть хуже, чем сейчас.

–Почему вы решили что призрак? – мне вот всегда «очень нравится», когда люди, столкнувшись с чем-то им непонятным, вместо попытки подумать логически, сразу же ставят диагноз. Чаще всего неприятные запахи – привет от засорившейся канализации; непонятные звуки – от перекрытий, отопления или старой крыши; мигающий свет – следствие плохой проводки… ну а если в твоём доме действительно что-то происходит, то почему сразу «призрак»? Мало других явлений? Почему не «домовой» или не «привидение»?

–Договоримся? Мы же умные.
–С демонами сделки не имею! – обиделся Михаил. – Светлана наша – и точка!
–На сейчас она – своя собственная! – поправил Астарот. – Мы оба интеллигенты. Ну неужели не найдём решения?

–Я тебе не банк! – я не злюсь, я только смеюсь. – И потом, разве давал ты отсрочку кому-то из своих врагов? Или кому-то из своих должников? Ты щедро ссужал, но был неумолим, так почему ты думаешь, что я снизойду?

-Я прошу вас отслужить заупокойную мессу обо мне и передать весть о гибели в мой дом.
Мэтт ещё раз внимательно оглядел собеседника и спокойно спросил:
-А мне кажется, что вы живы, разве я неправ?
-Это до рассвета, - криво улыбнулся сэр Уильям.