Anna Bogodukhova

Старая ведьма считала себя знатоком магов. Она учила Ричарда. И, хотя, шевельнулась в глубине душе тень сомнения – а не оскотинился ли он окончательно? – она выдержала

Мой дух болен свободой, и я
Отдаюсь пляске всех битв.
Свобода! Дорогая моя,
Я буду драться или буду убит..." (1.2)
***
"Даже если здесь, среди живущих,
Мы пойдем друг против друга,
И разойдутся наши пути,
Там, за гранью всего сущего,
Я подам тебе руку…" (1.4)
***
"Свобода, рождённая пеплом,
Детей своих целуй до боли..." (1.8)
***
"Но приходят теперь кошмары,
Я буду сильнее: слёзы все скрою,
Согрею тебя своею любовью.
Слёзы, что я скрою -
Тьма всех вод..." (2.7)
***
"Там, где кончилась жизнь твоя,
Смысла нет для меня..." (2.12)
***
"Раз, два. Раз, два, три -
Моя душа, что дух народа.
И сердце трепещет птицей в груди,
Смотри, как танцует по пеплу Свобода..." (2.13)
***
"Ты, который был у истока,
Который губил, не жалея.." (2.14)

-Только две их, понимаешь? – жаловался в тысячный раз Торвуд, преданно заглядывая в глаза графу Н., который слыл на всех северных землях известным мудрецом. – Как быть?
-Вообще без проблем! – граф Н. фыркнул, махнул рукою, мол, и не проблема у тебя. – Ты посмотри, какая краше вышла, ту и оставь, а другую в монастырь.

Дочь моя, я не был тем,
Кто честно с женщиной держался.
***
Мой долг – Долину защитить,
Благо ей нести одно.
Но честно не прожить...
***
Наместник – воля нам,
Все покоряются ей.
***
Я отыщу спасение
Там, где Тебя нет!
***
Каждый мой шаг на земле осторожен,
Иначе останется выжженный след.
***
Я открываю в сердце темницу,
Проклиная светлого бога!
***
За каждой ночью есть рассвет,
Это закон на земле.

Сказка о чудесах.

-мне рассказывали, и рассказывали, прошу заметить, весьма разумные люди со строгой репутацией, что в Индии, в одном поселении, есть девочка, которая не говорит на людском языке, а только шипит.

– Что же в том удивительного? – хохотнул Осборн. – Жил бы я в Индии…

– А тебе, Марк, здесь нравится? – я пытаюсь его поддеть.
Он пожимает плечами:
– Мне нравится везде, где есть Рим.
– Настоящий, свободный от тиранов Рим! – добавляет Кассий, желая не то ободрить его, не то поддержать себя.

"Тираны были людьми – я знаю,

Были и решения, и шутки, и ошибки.

Тираны с пастью зверя и без улыбки.

Тираны, которых я прощаю..."

Абрахам - дитя военных смут между церковниками и магами. Он посвятил свою жизнь истреблению всего магического, что есть в этом мире, но это не принесло ему славы, ведь сам он - маг.

Магнус Крэйг был скрытен, но не имел ни одной причины для этой скрытности.

-Какие листовки…- растерялся Ноэль, охая под градом новых ударов – болезненных и обидных. Он просто спросил. Его мир вращался вокруг жизни города и работы, откуда же ему было знать и любопытствовать о листовках? Ему нужно было работать! Он полагал, что столица – это одна бесконечная веселая карусель, а не улицы, где можно встретить дознавателя и за простой вопрос получить от него.

В этом и проблема нашей работы. Во-первых, надо убрать сумасшедших. К сожалению, Волак запретил мне с порога выяснять у клиентов их психическое состояние и интеллектуальные особенности развития, он назвал это некорректным и недостойным.
А слова подкрепил множеством жалоб, которые заранее заботливо распечатал

Эжон считал себя умным человеком. Его господин – граф Маолас тоже полагал о себе именно так. Именно по этой причине между графом и слугой царили полное взаимопонимание и мир.

Заплати за то, чтоб умереть как ты хочешь...

– Из Корби, ваша светлость, – Рауль склонил голову в почтении. Его удивил вопрос герцога, но он ответил без тени промедления, даже не позволив себе раздумывать о том, почему его вообще спрашивают о подобном. – Это на севере.
Бофор расхохотался. Весело, живо, словно Рауль произнёс какую-то очень смешную шутку. Впрочем, так оно и было:
– Я был в Корби, когда тебя, мой дорогой друг, тебя там ещё не было, – отсмеявшись, объяснил герцог. – Я воевал там.

Конечно, Сигер хочет показать, что все его братья и сёстры принимают его власть. А они и впрямь принимают. Те, что остались ещё вблизи трона, спорить не будут. Какая-нибудь Алана и вовсе не повысит голоса. А кто далеко, тот и вовсе…
Но речь не о них. Речь обо мне! О моей изворотливости, моей хитрости и о том, на что я сама окажусь способна.

Мы почитаем свои священные магические тексты, имеем своих богов, которых называем Высшими Магами и Легендами Магического Мира… это ли не церковь?

Сегодня тюрьма внутри Леа переполнена. Ему сказали, что нужно освободить пару пленников, как-то выпустить все пережитые, хлестанувшие эмоции, но он не верит. Пытается поверить, глядя в зеркало на себя, гримасничает, пытаясь выдавить слезы или смех…или что там свойственно людям?

Дай, Луал, ей сил меня проклясть – в ненависти можно жить, в скорби же жить нельзя.

-Молод или не молод… - герцог не собирался идти на уступки. – Он доверчив! Он боится кого-то обидеть. Он даже посмотреть не может как король, а взирает, как баран на мясника!
-Спорить не буду, - кивнула леди Лимарк, - у вас большой опыт в области баранов и мясников.

-У нас бюджет сошелся…- с ужасом объяснила Моргана, находящаяся в изрядном подпитии, глядя в глаза Ланселоту. – понимаешь?
-И что? – спросил рыцарь. – это плохо?
-Это значит, что никто ничего не украл! – перевел для Ланселота не менее хмельной Монтессори. – Никто, понимаешь?
-Значит – не уважают! – сделал вывод Мерлин.

–Я сказал всё, что мог сказать, – Росс поднялся из-за стола, показывая, что диалог закончен, – вы можете приходить сюда когда хотите, можете говорить с теми моими братьями и сёстрами, с которыми захотите, но не забывайте, что этот дом – дом Луала и Девяти Рыцарей Его, а не ваш.
–Это дом закона.
–Высшего закона, – спокойно напомнил Росс.

–В серафимы? – ответ Асмодею не понравился, но предположить что-то удачнее он не мог, и кивнул, – хорошо. Так что делать, Люцифер?
На этот раз он обратился напрямую, желая показать, что Азазель ему, конечно, соратник и коллега, но услышать голос Темнейшего всё-таки тоже хочется.
–Как что? – Люцифер изумился, – помогать! Обещали же.

– Хочешь сказать, что кто-то потребует отчёт с Тебя? – Азазеля разобрал смех. Он представил эту картину. Какой-нибудь мелкий чертёнок вроде Арчи, подходит к Самому и требует:
– Доложи, Хозяин, где ты был?!
Люцифер улыбнулся, наверное, опять прочёл что думает Азазель, но Азазель даже возмущаться не стал – условный Арчи вдоволь отомстил за подобное самоволие в его фантазии.

Устав «Центра» гласил, что каждая встреча и каждое свидетельство должно быть проверено. Но тут речь шла о совсем безумных вещах: мыслимое ли дело, чтоб в позабытой деревушке, в местной речке встретили кракена

Смерть над полем подстерегает,
И завтра, наверно, примет меня.
***
Он попал в сети – сеть сплёл её взгляд,
Но взгляд тот ему приговором!
***
Возьми моё бессмертие, возьми
Сохрани хоть одного, кто должен пасть.
***
Сердце, напитайся тишиной!
Муки, тебе неясные, уйми.
***
Оставили мы матерям печаль,
Сами помня о доме!
***
Не страшно выжить, убивать умея,
Страшно выжить – когда затихает.
***
У нас – бессмертие сил,
У них бессмертие – это любовь.
***
Но они не пили с нами из чаши,
Что отделяет от мира живых.
***
Я провожаю уже сотни лет
Чистых душ серебряный свет…
***
Я иду, иду по пустыне,
Я пустыня давно уж внутри...

–Знаете, вы делаете очень хорошее дело! Вы не представляете, какой покой уже сейчас я ощущаю в своей душе. Моё сердце, кажется, готово от счастья выпрыгнуть из груди…
–Сходите к кардиологу! – посоветовала я, но Элизабет меня не услышала. Её сердце пело, а моё спало.