Anna Bogodukhova

–Что такое тетрис? – не удержался Сельдфигейзер. Про комедии он слышал.
–Это такая игра…ну как вы кладбища уплотняете, составляя гробы друг на друга, – Карниван даже не взглянул на него.

Дальнейшее было нелепостью, которую захмелевший мозг Сезара не мог сообразить. Не мог он догадаться, что слово «выстрел» для него и для Этана означает разное.

-А если не выйдет, - подхватывает Мара,- ты всегда сможешь выйти за виконта!

–Ты Бакхус? – спросил он, поднимаясь, наконец, с колен. Даже в полный рост он был ниже меня, но да ладно, я не переломлюсь и голову слегка склонить.
–Аз есмь.

– Большая честь…– повторяет Виорг и голос его от волнения срывается, превращаясь в писк. Он закашливается. Дурак! Несолидно! Позор… что Хозяин подумает?
– Ничего не подумаю, – тут же отзывается Сам, – потому что думать о тебе слишком скучно.

Или имя «Мерлин». Оно не вяжется с тихим и мирным поваром таверны – и в этом наметка Судьбы. Мерлин это не тот, кто приготовит вам курицу! Это тот, кто сначала будет вмешиваться во все дела подряд, а потом, под усталость и закат буйных лет, начнёт усиленно вмешивать других.

–Раб! – торжествующе каркнула Гамаюн и передвинула своё тяжёлое птичье тело к прутьям решётки. Теперь, похоже, ей было интересно говорить. Пусть и тяжело.
–Наёмный работник! – поправил Альбер. – Я получаю зарплату.

Вертиция проводила её взглядом. Обвинять девочку в умышленном вреде она не могла – ребёнок! А сердце чуяло: змея, хоть и молодая. Но Вертиция только проводила её взглядом – бог судья тебе, Агнешка!

Это триумф. А он гений одной ночи.

Конечно, если Церковь узнает, что ты жил с ведьмой и не сдал её – покарает тебя как соучастника.

В королевстве Маара произошел переворот, но ожидания народа на лучшую жизнь не оправдались. Кровь по улицам, голод и разрушение прежнего мира - кажется, что вслед за законом из Маары ушло все светлое. Как пробиться к верхам? Как устоять в переделе власти? Как остаться собой?
«Гильдия Теней» продолжает историю «Теней перед чертой» (https://author.today/reader/141250), но может восприниматься отдельным произведением.
Anna Raven

– Неправа, – буркнула ведьма, теряя интерес к Каталине. В самом деле, зачем ей девчонка, которая и самого простого заклинания, как оказалось, даже сотворить не может? – Но права, да. Просто говорить это тебе не хотелось. Так вот – самая главная проблема у ведьм, знаешь какая?
– Алкоголизм? – предположила я, даже сама не зная, шучу я или нет.
– Дура ты! – фыркнула Франческа, – это только недоучкам проблема.

-Ну ты чего? – я ещё надеялся на мир, за свою бесконечную жизнь так и не привыкнув к войне. – А?
-Да нормальные у меня глаза! – возмутилась Смерть. – И вовсе не черные…

–Я не мой отец! – Роман твердил это себе, сжимал руки сильнее. Его клыки удлинялись против его воли и, о странное дело – чесались, требуя плоти, требуя тёплой, мягкой, опьяняющей крови.

Но нет же! Она же чувствует, ясно чувствует, как сейчас, скобля доски пола, что гуляет по комнате ветер, да не такой, как принять было б можно, а такой, какой следует за нею шаг в шаг. Она к скамье – он за нею, она к двери – он тут как тут, и следит как бы кто-то, следит!

Персефона больше не просит, а Аид больше не спрашивает. Круто повернувшись, он уходит прочь от неё, оставляя её в заточении, сам оставаясь в незримом плену своего поступка.

–Видишь, не карает Боже меня. Не чёртова дочь я, а самая что ни на есть – господняя...

–Василиск ваш, который недавно захотел в театр, вот это бред, – обозлился Шеф, – а у нас и покруче бывают! И птицы с головами людей, и змеи с головами женщин, так что – ничего, слон это ещё неплохо. Кстати, вы с василиском вопрос решили?
Отдел Змей примолк. Ну как им было объяснить Шефу внезапный каприз нового питомца? Василиск – вреднючий, но при этом умеющий играть в несчастного и всеми обиженного, уже вторую неделю выносил им мозг, тихим своим голосом:
–В театр хочу…до жути хочу. Говорят красиво.
–Какой придурок ему вообще показал телевизор? – бушевал Шеф, узнав о желании Василиска.
–А че он бы просто лежал что ли? – защищались змееведы, но безуспешно.

–Не могу ручаться, но, кажется, я обнаружил лазейку, – Люцифер был доволен произведённым эффектом. – Это была идея, иллюзия надежды даже, не надежда. Но я попробовал и оказался прав.
–Попробовал? – теперь Азазель был в ужасе. – А если бы оказался неправ? Тогда бы что? хозяин тьмы – вор? Полез в Эдем? Это был бы позор. Это было бы Ничто!

–Я думаю, у меня есть сила. – Мадам Дешель мгновенно стала нервной. Она смотрела на Вильгельма со страхом и вызовом одновременно. – Я предвидела смерть мужа.

-Если ты станешь заниматься, можешь жениться на любой девушке, не взирая на ее происхождение и полезность.
-А если вы от меня отречетесь, я могу еще не то сделать, - справедливо замечал сынок, и добавлял, - а пока я еще ваш сын, замечу, что наш род – Неподкупный и меня оскорбляет ваша попытка к договору!

Эва всегда была себе на уме, но неужели она не понимает, что её появление здесь – это смерть? Да, Сигер её убьёт. Не сейчас, не сразу. Но никаких больше переговоров, никаких больше послаблений, он её убьёт. Обязан. Это его долг как Царя.
Иначе будет смута.

С первого взгляда нельзя было даже и мысли допустить, что в этом аккуратном двухэтажном домике с белыми стенами, кое-где увитыми плющом, есть вообще хоть какая-то тайна. Не вязалось!

Моя вторая попытка была более миролюбивой – я просто оставила отпечаток ладони на запотевшем зеркале в ванной. Бетти посмотрела на него с задумчивостью и даже положила свою ладонь на мой след, а потом в один миг всю испарину, покрывшую зеркало, стёрла!
Люди, чтоб их!

«Какое это имеет отношение?» – Аделе искренне не понимала, но чувствовала, что её ответ может на что-то повлиять. Но не мог же он повлиять на её знания в целительстве? И всё-таки что-то подсказывало ей, что отвечать надо, хорошо подумав.
Отвечать правду или ложь?

Стефан мнётся. А что он скажет мне? А полиции? Ага, уже вижу этот прекрасный звонок: «здравствуйте, уважаемая полиция, с вами говорит Стефан Тесарж. Только что я, и моя подельница Инше Грубицка убили нашего босса. Причем не просто убили, но ещё и пытаемся закопать его тело, правда, у меня тут совесть взыграла, так вот – когда вы нас заберете?»