Anna Bogodukhova

– Поэтому тебя и посылаю. Все предыдущие инспекции не смогли…
Он не закончил, криво усмехнулся. Но заканчивать было и не надо. Слово было некрасивым, хоть и точным. И всё-таки Азазель не отказал себе в лёгкой мести:
–Придраться?

Они не спрессовывали мятежные души в наказание за сопротивление в ужасный, шевелящийся брикет, чтобы послать этот ужасный кусок в Подземное Царство, где грубые руки и лапы низших демонов дробили бы эти спрессованные души по своему усмотрению, отрывая куски от одной души, приставляя их к другой, и спаивая и сшивая грубыми нитками мироздания за одну только попытку выпросить покоя.

–Вы не ведьмы, вы идиотки малолетние! – ответствовала я, уложив призрак в Ничто. Они молчали, переглядывались и никакого раскаяния я в их глазах не видела.

Рудольф вздохнул. Он был далёк от людского быта, но и сейчас он был уверен, что это вообще-то нормальное явление, когда дети возвращаются домой. И если это напугало и привело к его порогу Генриетту Ноа, значит, дело серьёзнее. В таком случае оставалось лишь слегка досадовать – почему у людей привычка рассказывать историю с середины?

–Это всё, что можно было сделать, – сказал целитель, которого до этого дня Элеонора уважала.

– Мама, я же знаю дорогу! – но для Говинда всё иначе. Ему девять лет и он считает себя взрослым. Более того, он очень волнуется – впервые ему даётся настоящее поручение, поручение как взрослому! Неужели всё сорвётся?

-Не сегодня, - покачал головою Абигор. – Я чувствую внутри себя еще силу. Может быть – два или три дня. А ты?

-Не знаю, - Эвин прислушалась к себе, к своему сердцу, что уже давно не колотилось как бешеное, пропуская через себя огромные потоки магии. – Я сократила свое колдовство до минимума.

-А Регар?

-Регар вчера ушел спать рано. Сказал, что у него нет аппетита к ужину.

-Еще не встал?

-Нет, - Эвин отвернулась, стараясь смотреть в окно и не думать.

У Золушки закончилось пламя в печке, и она обратилась ко всем:
–Дрова нужны!
–Сделаем! – вызвались два бравых Дровосека, и поспешили в свою иллюстрацию, где был кусочек их леса. По пути бравые молодцы подмигнули Серому Волку, и тот на всякий случай напомнил:
–Я из другой сказки!

И вот пока Азазель прославлял волю великую, Пеймон, которого и в помине людском ещё не было, ровно и как всех его пра-пра-пра-пра-пра-дцать-прародителей уже был вписан в общий план мироздания.

Добро пожаловать в первую часть сборника «Их (обугленные) крылья – 1». Здесь есть ангелы и демоны самого разного образца: алчные; яростные; знакомые с милосердством; стремящиеся к людям или бегущие от них.
В этом сборнике двадцать рассказов. Вселенная дополняется, следующие рассказы войдут уже во вторую часть.

Пусть вернётся, Сигер её простит за сокровищницу и попытку оспорить его власть. Она может ещё быть ему сестрой! Сколько дел они провернули вместе! Скольких своих братьев и сестёр оттолкнули от отца, выгрызая себе больше места вокруг него? Скольких подставили из тех же братьев и сестер, и сколько закончили свои дни в забвении, ссылке или раньше того, низведенные в пену морскую?

–Скотч, – усмехнулся Люцифер. – Каждый раз они подклеивают папки на скотч. Они бы тоже могли их завязывать, но не хотят походить на нас. Так не хотят, что готовы клеить скотч поверх скотча.

–Что, опять к совести взываешь? – поинтересовался Каин. – Меня уже допрашивали. И те, и другие… всё хотели знать, всё выспрашивали – зачем, мол, да почему я брата своего убил! И знаешь, что я им сказал?
Смерть, в общем-то, знала, читала протоколы, но откровенность Каина ей льстила, и она спросила:
–Что же?
–Я сказал, что захотелось.

–Спроси отца? – предлагает Арес, на этот раз его глаза тоже улыбаются ей. Лукавые глаза! Бог войны, вероломства, коварства.
Она, конечно, тоже не так далеко ушла – она тоже покровительствует войне, но не войне ради войны, а войне ради справедливости.
–Не хочу его тревожить, – отзывается Афина.

Если бы это было возможно, Делмар вообще бы не ступал на берег. Но он был человеком, он нуждался в земле, по которой ходил неуверенно.

– Она хочет умеренный бирюзовый.

Вигар поперхнулся словами и смыслом, спешно пролистал несколько заложенных страничек из каталога.

– А такой вообще бывает? – спросил он. – Циан, аквамарин, Тиффани, Атлантида…

-Туда все ходят, - болтала Маришка, - и ничего не случилось!
-Там духи…утопленники, - неуверенно напомнила Катерина.
-Боязно? – хихикнула Маришка. – духи затянут, если одному оказаться. А нашей живой толпы боятся больше, чем мы их!
-Не знаю…- Катерина расстроено взглянула на Маришку. – Запрещают же.
-А ты и рада! – прищурилась она, - эх, твоё дело. Могли бы вместе пойти, а так. Сиди дома, целее будешь.

Духи мёртвых на безумной тьме живут,
Коцит-река полна обмана.
***
Откуда эта тишина
В моей душе да в доме?
***
Дочь моя из дома крадётся,
Я сделаю вид, что не слышу.
***
Почему они смотрят так,
Словно она из света?
***
И странное счастье во мне
Птицей рвётся.
***
Река плача, река гнева
Жизнь и юность низвергает.
Трусом был ты или смелым -
Река того не разбирает.

В который раз заклинаю тебя, мой друг, в который раз! – даже самые великие нуждаются в смирении чувств и гнева. Твоя слава идёт впереди тебя, люди штурмуют театры, зная, что ты будешь там – хоть бы краем уха услышать! – вот их мечта.

Фонсо был сладкоежкой и уже этим выделялся среди колдунов своего ковена. Нет, если бы он был ленивым, или злоупотреблял бы вином, или даже бы носился с мерзким хихиканьем по полям, то ему никто и слова бы не сказал и не одарил бы косым взглядом. Но для лени Фонсо был слишком мечтателен, для вина слишком праведен, а для плясок по полю – слишком скучен.

Габриэлю стало совсем нехорошо. После такого, как он ясно помнил, обращения, Моисей был вынужден десятки лет скитаться по пустыне; Ной на потеху Месопотамии строить ковчег, а Авраам отправился на гору Мориа… что же ждало Габриэля?

Но уверяю вас: Пол Оуэнс умер не от сердца, не от какого-то приступа или чего-то подобного; он умер от тоски.
Более того – он готовился умереть и не скрывал этого в разговоре со мной, состоявшемся в комнате Великого Ожидания.

На взгляд Конрада, это не было ценной информацией. Это было его работой. И работа начиналась с того, чтобы определить, что с жертвой не так: есть в ней злая сила, есть в ней болезнь или это просто попытка привлечь внимание?

– Запрос координации. Забыл нужную отмычку дома, что делать?
Разбежаться и пробивать головой дверь! Что за вопрос?

–У меня нет тапок…– от такой наглости Вельзевул даже растерялся.
–Я тебе подарю, обращусь в кошку и нагажу в них, – не растерялся Астарот. – Займись лучше…
–Я не хочу просто кошку, – объяснил Вельзевул с раздражением, – я хочу Кошку. Которая будет умная, с характером, которую можно погладить.
–Можешь погладить моих пуделей, – предложил Мефистофель...

-Мальчик мой, - отец Блез с трудом сдерживал вздох сожаления, - лишь тот, кто прошел через испытание духа, через скорбь утраты и земные соблазны, видел страдание и сам нес его, может говорить о спасении души другим.

С трудом сохраняя серьёзный вид, троица подступила к ящику и тупо уставилась на него. Что делать они не представляли.

Блаженки! Две блаженки! Почему забывают слова предков? Их предки, в лес ступая, всегда старались одеться неприметнее – серое или коричневое, а на худой конец – зелёное. И знали, что желтому да красному в лес нельзя!