Сергей Живой

Я долго в тот вечер сидел на кухне, кофе давно остыл, но к холодному я привык. За окном ветер гонял что-то по двору: то ли пакет, то ли кусок картона. На экране — чужие фотографии. На фотографиях — чужие пути. Я сначала даже не девушку рассматривал - туфли... Белые туфельки попадали в кадр чаще, чем лицо. Девушка чаще была спиной, оно и понятно - фотограф не хотел, чтобы его заметили. А туфли — всегда чётко. Белые, аккуратные, слишком чистые для такой улицы. Белый цвет для улицы вообще...

Флешка призывно краснела в пыли и паутине старого стола в подвале заброшенного здания. Битая посуда, бетонная крошка, какой-то мусор. А под столом — женские туфельки. Белые, на каблуках. Не парадные, не новые, но на общем фоне сразу цепляли взгляд. Флешку я сначала хотел оставить там. Вещь незначительная, мало ли сколько подобного хлама валяется по подвалам. Но взял, наверное, из-за туфель. Странное соседство - флешка и обувь, которую будто аккуратно сняли, убрали и больше не вернулись за...

Барометр на подоконнике лежал циферблатом вниз уже несколько дней. Я сам его так положил. Не спрашивайте зачем. Иногда старые вещи лучше молчат лицом в пол. У меня был кофе, ноутбук светил в темноте, шторы, как обычно, не задёрнуты. За окном — чёрная пустота, в которой отражалась кухня и кусок меня в старом свитере. Ничего особенного. Потом где-то в доме щёлкнуло отопление. Обычный звук. Трубы у нас старые, они умеют разговаривать лучше некоторых людей. Я потянулся за кружкой и заметил,...

Наконец-то появилось время. Раньше его не было совсем — работа, смены, чужие города. А теперь есть. И я решил попробовать. Я давно записываю всякое. Странные люди, истории, сны. Иногда из этого получаются рассказы. Иногда — стихи. Чаще всего лежит в блокноте, пока не забудется. Подумал: может, не в блокнот. Может - сюда? Всё равно не сплю по ночам. Я живу в Магадане. Здесь долгая зима, ветер с бухты почти не стихает. Сидишь ночью, смотришь в окно — и будто бы замечаешь что-то. Вроде всё...