невилла

на стене кровью по белилу высечено жалкое "умри". спустить курок не каждому под силу — важна та каша, что внутри. довериеотвагасуицид заняли рутину: под крыло птенца задвинь вихри. бронежилет и каска подлежат утилю: воздвинь алтарь — на нём сидят цари. и ты молчи. и ты молчи..

Когда исчезли женщины, мы не сразу поняли, что делать с тишиной. Сначала радости не было конца – никто не будет капать на мозги, тратить деньги и возмущаться – а затем, в разные стороны полетели кулаки. Мы разделились на несколько групп. Те, кто искал смысл жизни в драках и алкоголе; те, кто почитал женщин слишком активно: воздвигал храмы, хранил их нижнее белье за витриной, описывал запах тела и те, кто в отчаянии помнил о своих некогда любимых девушек. Матерей, сестер, жен, дочерей. Я...

мировая теория заговора тлеет на устах, языком, ломая ребра, я молчу в ответ на тишину.. негоже дьяволу крутить рога в платках: они как дар-проклятье. они как волки рвутся на луну. два шага дальше. то — зловонное болото. каша из воды круговоротом кажется обителью, конспирология и хаос воссоздали моду, сложив на гильотину голову повинностью.

разодранная пустошь в шершавом теле послужит маяком в толпе суеверий. я внутри, я в центре сего апокалипсиса, там люди не воют, там гноем не скалятся. там бьют и калечат, там рвут и мечут. правда для них - сумасшествие, и я не смолкну, не сотру ни буквы в этой личной тираде это мое шествие: изнасилованный язык в глубокой засаде, противоречиво собирающий в одно два несопостовимых. "справедливость и понимание"

с . пространственная материя вокруг меня п . необъяснимо сходится в одну блеклую точку: р . мой день не стоит даже полочки "угля", а . и на разъебанный сифон не дадут рассрочку! в . я в дурке буду греть кисти о спину сумасшедшей соседки, е . желая спастись.. выбраться из давящей на плечи клетки. д . но вокруг головы тишь, да руины л . втачивают в круг простую, людскую, первая буква — "с"; и . я знаю, что видишь весь путь только спины. в . знаю каждый не очень и глубокий порез) о ....

чуднее метрополитена вязкая свобода. я стою на пороге открытия фразеологизма о человечьей породе, я запишу этот день в особые события! не был бы мир мне мил и чуден, если бы понять смогли меня разок: уверяю, каждый день мой суден, да растворится во тьме мой позвонок. и большая комната обратится в палату, стоит мне влюбиться до упаду в неё. не прозреть внутреннему аристократу, прервав на лице насухо бритьё. пока давят на глаза четыре стены, оковы на руках - тяготят волчьим воем. ...

коварный план - захват границ, где Иисус в моей глупой постановке отвечает за перелистывание страниц, прослеживая меня в пассивной массовке. я пишу гноем гранулёмы на двери спальни, вычерчиваю обрубки букв - они маниакальны: игриво пляшут, резво скачут, точно черти, пока, скрежа по стенкам, растворяются в ночи. мысли сбивчиво кладутся на чернила, моя погибель явно не от смерти, но нет привычного сумбурного потока. что детский юный мозг вскружило, застав врасплох при виде полубога?

грядет до одури долгая луна, ведомая пустяками тревожного рассвета. грубые ногти, крупно прорвав «грешна», укутают раздорное противостояние макетов. по животному страшно дёрнется афей, да наступит тишина в сплаве безликих ночей, мантра разольётся маком среди полей, воздень концы двух пальцев к небу, — стань сильней. громко вымрет смрад в очертаниях очей, и он придет. вонзится когтем в глотку. Он — Аггей. тот, кто покажет, что он голубых кровей.

День 1 Я долго ждала этого дня. Грезила о том, как возьму в руки долгожданный подарок и буду часами покорять пространство интернета. И вот сегодня, в мой день рождения, на кухне мама с папой подарили мне ноутбук. Я была рада, но молчала, рассматривала коробку. Они похлопали меня по плечу и довольно сказали, чтобы я шла и раскладывалась там, где мне удобно. Я отшутилась и села на свой привычный диван. Дверь хлопнула, они ушли, оставив меня с подарком наедине. Я долго смотрела на упаковку,...

хлестни меня по правой щеке, хватая прядями за волосы, ударь об колено. я твоя в этой сказочно пустой молве, наш интимный водоворот гигиены. стеснение давит вглубь по самые гланды, рубиновая корочка по швам бедра разольётся, на ногах белоснежные пуанты, в мягкой груди оскалом сердце бешено бьется. грязной любовью упаду в крепостные объятия, с осторожной целью внутренне приму тошноту, одержимо вальяжно обведя наготу, подставлю конечность в оазис-распятие.

в твоем бездомном пустом взгляде, моя, по невинному свирепая душа, вокруг тебя кружилась в листопаде, не требуя с кармана и гроша. ты меня оставил, о мой прекрасный ангел. ты мне сказал: "иди одна, я сделал всё, что смог". ты вонзил мои колени в землю, не дал мне факел. но дал понять, что жизнь — единственный порок. и твой недруг не помог, его рога вбивались в солнце, его глаз ожесточил костяшки моих пальцев. он заговорил с насмешкой, я слышала, как он смеётся. "иди одна, в...

Я никогда не знал, как к ней обращаться. Жанна слишком сложное имя для девочки из восьмого класса, сидящей за третьей партой у окна. Мы звали её «конопатая», но она никогда не обижалась. Кажется, она никогда и ни на что не обижалась. Жанна только тихо сидела на уроках, иногда делала записи, но чаще всего просто смотрела в окно. В особенно солнечные дни я видел на её щеках и вздёрнутом носике рыжевато-коричневые веснушки, которые будто светились под яркими лучами. На переменах Жанна не ходила...