Д. Милый

Короткая история про мост, который проспали, и про синицу, которая прилетела сама.

Рассказ о том, как жить, когда в твоём фильме потерян её кадр.

Сегодня вторник, а бутерброды у него только по выходным.

Умирать он не собирался, он хотел только перестать чувствовать.

У неё сломана рука, и по утрам он пристёгивает её ремень, а до самого офиса не отпускает её ладонь.

Его отдали в половине одиннадцатого вечера, в окошке кассы в переходе под проспектом.

Во сне она идёт по цветущей аллее, за которой начинается море, и всё время пытается сфотографировать это для него.

В её день рождения он заходит в цветочный магазин, где стоят георгины, которые она любит. Пока он думает, какие из них понравились бы ей, другая женщина покупает их все.

Она пишет письма за других людей. В дождливый день к ней приходит мужчина, которому нужно ответить женщине, попросившей его больше не писать.

Встреча, о которой они мечтали летом, случилась осенью, когда всё уже кончилось.

Лифт в пустом офисе едет вверх и открывает двери в её прошлое. На каждой остановке она видит себя со стороны и не может переступить порог, пока лифт не довозит её до ночи, которую она помнит по минутам.

Вечер после тяжёлого рабочего дня. Она дома, на кухне, с персиком, который не хочется есть. Он за океаном, у окна, где ещё светло. Между ними одна переписка.

Пересадка, два часа до вылета. Через проход, в тридцати шагах, сидит женщина, которой не было в его жизни несколько лет. До её рейса сорок минут.

Обычный вечер. Закрытый ноутбук, липовый чай в бумажном пакете и двадцать минут света между днём и ночью, когда город ненадолго становится мягче.

Он пришёл сказать, что больше не придёт. У них пятьдесят девять минут. Спорить они будут о слове, которое она сказала в прошлый раз и не собирается брать назад.

Ключ нашёлся на следующий день после того, как она ушла. Плоский, с выцветшей бумажкой: «474». В пятиэтажке в десяти минутах от офиса такой квартиры нет — дверь стоит между сорок шестой и сорок восьмой, ключ подходит, и из кухни доносится шум воды.

Астроном каждую ночь наводил телескоп на одну и ту же звезду и разговаривал с ней. Про соседа с красной машиной, про невозможный кофе в магазине неподалёку, про рыжего кота, который стал у них общим.

Очередь на паспортный контроль. Десятилетняя девочка и плюшевый заяц, с которым она не расстаётся с тех пор, как себя помнит. Пограничник улыбается и просит показать зайца поближе.

В гостинице ей выдали два ключа — электронный и обычный. Спрашивать, от чего второй, она не стала: слишком устала после перелёта. Узкую дверь между шкафом и стеной она заметила только через полчаса, когда разобрала чемодан.

Два маяка стоят на разных берегах. Когда их огни встают на одну линию, корабль видит безопасный путь. Так продолжалось четыреста семьдесят четыре ночи, пока не пришёл шторм.

Он был в Мюнхене много раз: Мариенплац, Английский сад, вокзал, отели. Теперь из всего города он помнит одно место — неудобное кресло у розетки в зале ожидания.

Три керамических горшка стояли у окна больше года. Продать их оказалось легко. Труднее было ответить покупательнице на один короткий вопрос.

Дочери задали снять портрет матери, не показывая лица. Но на каждом снимке появлялась странная тень.

Человек приходит в страховую компанию зарегистрировать утрату. Он не хочет выплаты — он хочет, чтобы случившееся было где-то записано.

В Брюсселе она искала «Любовников» Магритта, а картина оказалась на другом континенте. Через много лет она наконец стоит перед ней.

Одиннадцатилетней девочке нужно выйти на сцену и рассказать про английское чаепитие. Микрофон оказался слишком высоко.

В узком переулке между аптекой и закрытой булочной он находит дверь, которой секунду назад не было. На табличке: «Музей несделанных фотографий».

В отеле за завтраком не было хлеба. Мама сказала попросить самой.

Он смотрел в них с расстояния нескольких сантиметров. И всё равно не может вспомнить, какого они цвета.

На листе одно письмо. Под ним, вдавленные в бумагу, остались следы ещё двух — написанных раньше той же рукой