Дмитрий Леоничев

Вархаммер 40 000. В далёком и мрачном будущем 41 тысячелетия есть только война. Орки из вселенной Вахи попадают в наше время и захватывают здание Макдоналдса. Сквиг вылетает прямо из масла, гретчин переделывает вывеску, другие орки что-то жарят. Здание полностью переоборудовано под орочью закусочную. гретчины что-то жарят, за окном горит имперский фудтрак, орк наливает из бочки в шлем грибной грог (вообще-то у них грибное пиво, но и грог сойдёт) Ещё один горящий фудтрак,...

На днях недавно собрались мы с друзьями и друзьями друзей потусить за городом, сняли дом, наготовили шашлыков, салатов, горячего, холодного, и в процессе застолья меня познакомили с одной уже достаточно известной писательницей, у которой много книг, она своей писательской деятельностью заработала себе на безбедную жизнь, регулярно издаётся хорошими тиражами. Мы разговорились, она оказалась очень милой собеседницей, я впервые познакомился с её творчеством, это современные любовные романы. В...

Наполеон Бонапарт одной из причин своей проигранной кампании в России считал, что "русские воюют не по правилам", это выглядит как обвинение, фактически это его растерянное признание в крушении собственной стратегии, которая до сих пор работала безупречно, победа в сражении, заключение мира (вспомним Аустерлиц в 1805 году, Тильзитский мир, подписанный императорами Наполеоном Брнапартом и Александром I), вторгшись в Российскую империю, столкнулся с той войной, где не сработали привычные ему...

Когда пишешь историческую прозу, рано или поздно сталкиваешься с парадоксом. Главные герои живут в тексте своей судьбой, но держится эта судьба на людях, которые никогда не попадут на обложку (что я сейчас исправляю, выложив изображение поручика Василькова и корнета Зорина). Для моего корнета Зорина таким человеком стал поручик Васильков. И сегодня мне хочется рассказать не о сюжете, а о том, как и зачем создавался этот образ, потому что без него мир 1812 года в моих рассказах просто...

Вышла вторая глава сборника. Корнет Алексей Зорин, ещё три недели назад не знавший запаха пороха, оказывается на берегу у Мирского замка. Задача по штату проста: прикрыть переправу, пока уходит артиллерия и обоз. На деле это экзамен на выживание. В лёгкой кавалерии 1812 года романтика "лихих рубак" испаряется уже после первой серьёзной стычки. Герой моей книги понимает это кожей. Настоящая военная доблесть не красивый жест, а выдержка. Умение отступать, не превращая строй в толпу, бить не...

Когда читатель открывает исторический роман о войне 1812 года, он, он, вероятно, ждёт определённого набора вещей. Развёрнутые описания мундиров, детальные панорамы сражений, крупные планы летящих пуль и сверкающих клинков. Он ждёт красивого описания. Я не даю ему этого. Намеренно. Потому что война, в которой я был (пусть и через прочитанные мемуары, исторические очерки и потом через опыт корнета Зорина), это не полотно Верещагина, а какое-то время реальности, сжатое до предела. Бой —...

Когда пишешь историю, рано или поздно сталкиваешься с вопросами, которые в самом тексте никогда не прозвучат. Читатель увидит только действия, выбор, последствия. Но автор должен знать больше. Намного больше. Я работал над биографией Арлины, молодой хранительницы топи. Двадцать лет. В наследство от деда участок болот, хижина на краю света, нож с костяной рукоятью и тинорг Лугаш, который скорее умрёт, чем предаст. Детство в глуши, ученичество у сурового старика, три месяца зимнего одиночества...

Кажется, это писательская деформация. Или просто свойство ума, который отказывается сидеть в одной клетке. У меня не получается просто писать одно потому что в голове одновременно живут два мира. И каждый требует внимания, голоса, плоти. Вселенная, которая уже дышит. Один из них я уже почти построил. Постапокалипсис, замешанный на других жанрах, как коктейль, где ингредиенты не перебивают, а усиливают друг друга. Я закончил прописывать его вселенную. Не просто наброски.. Сюжеты, герои...

Знакомо чувство, когда герои из разных книг буквально дергают тебя за рукава? Вот и я сейчас в этом состоянии. В фэнтези написано две главы, а в третьей застрял на распутье: вставлять ли небольшое, но важное приключение героини? С одной стороны, оно раскрывает её характер, добавляет глубины миру... но не сбивает ли это темп? А с другой - если не написать, эта сцена будет грызть меня изнутри, как нереализованная возможность. А в постапокалипсисе - мир только складывается, как пазл....

!Как писать две книги одновременно? Личный опыт и мысли. Бывало ли у вас такое, что в голове одновременно живут две совершенно разные истории? Одна — фэнтези, с магией, драконами и эпическими битвами. Другая — мрачный постапокалипсис, где выживание важнее героизма, а мир давно забыл, что такое солнце. И ты сидишь и думаешь: а что, если писать их одновременно? Я попробовал. И знаете, это как вести два параллельных диалога. Только что ты был в лесу, где эльфы спорят с людьми о древних...