Дмитрий Соколов

В послевоенном Нуэво-Рома хаос стал нормой. Банды, наркотики, трупы на улицах. В этом мире выживает тот, кто умеет быть хищником.

Лус, девушка из трущоб Сан-Лоренцо, помнит свои прошлые жизни — и пустоту между ними. Голос внутри неё говорит: чтобы долго жить и добиться успеха, нужно поглощать чужой свет. Она ищет тех, кто полон внутренней силы. Она становится для них музой, мечтой, смыслом жизни — и забирает всё до последней капли.

Но в мире, где человеческая жизнь не стоит ни песо, даже хищники становятся жертвами.

Январь 1918 года, Крым. Приморский курорт Евпатория становится ареной массового террора. Павел Игнатьев становится свидетелем зверских расправ, учинённых матросами-большевиками и местными уголовниками над офицерами, интеллигенцией, дворянами и мирными обывателями.

В начале следующего года Игнатьев, вольноопределяющийся Добровольческой армии, участвует в ликвидации партизанского отряда «Красная каска», засевшего в Мамайских каменоломнях. Для него это — не политика, а работа: отсечь гангрену, спасти то, что ещё можно спасти.

Он не знает, что спустя полвека, уже пожилым американским врачом, вернётся в этот город и услышит совсем другую версию тех событий.

Габриэль Родригес пошёл на юрфак с высокими идеалами. Он хотел менять мир. Но жизнь оказалась сложнее учебников. Спустя годы практики в нотариальной конторе, работы в суде и сделок с собственной совестью он усвоил главный урок: система держится не на справедливости, а на документах. Чем лучше оформлены бумаги — тем меньше вопросов.

Война, которую его страна проиграла. Хаос послевоенного времени. Смена власти. Люстрации и чистки. Кресло в Верховном суде. И наконец — исторический суд над свергнутым диктатором и его генералами.

Родригес входит в коллегию, которая должна вынести приговор. Ему тридцать семь. Он — один из «незапятнанных»: тех судей, чьё прошлое не запятнано сотрудничеством с режимом. Но что значит быть «незапятнанным» в стране, где справедливость всегда была фикцией?

Он любит классику, играет Рахманинова и разбирается в гармониях. И всё же по роду деятельности ему приходится слушать иное. Армейская разведка, война, допросы с пристрастием и пытки под евродэнс — обычные будни майора Данте Монтойи. Он не считает себя палачом: он просто выполняет работу.

Но когда война проиграна, а режим пал, бывший офицер оказывается на скамье подсудимых. Сделка с новыми властями, тюрьма, амнистия и, наконец, школьный класс, где он учит детей слышать музыку.

Латинская Америка, конец ХХ века. Городок Вилья-Эстрелья, недавно отбитый у противника. На «деоккупированных» территориях наводит порядок спецподразделение МВД республики Эстрелья-Нуова — «Неотвратимость». Их командир — Луис Очоа, вчерашний уличный радикал, а ныне полковник, — человек, который сочетает несовместимое: "реконструирует" нацистские и советские репрессивные практики Второй мировой, с наслаждением истязает и казнит «коллаборантов», но при этом нежно тискает подобранных бездомных кошек. «Себастьян» — рассказ о жестокости, расчеловечивании. А также о том, что даже в аду иногда находится место для милосердия — и кота, который выбирает себе хозяина вопреки всему.

Декабрь 1920 года. Крым только что взят красными. В Ялте, недавнем месте отдыха российской дореволюционной элиты и царской знати, председатель чрезвычайной «тройки» Эрнст Удрис вершит суд над «бывшими людьми» — офицерами, дворянами, чиновниками, священниками. Его оружие — синий карандаш, который ставит размашистую резолюцию на анкетах арестованных: «Расстрелять». Без сомнений, без жалости. Только классовая логика и революционная целесообразность.

Она носит маску для всех: родителей, преподавателей, сверстников. Но внутри неё — экзистенциальный кошмар. И колесо безысходности, которое сжимается с каждым днём. Голос, который не умолкает, и требует «жатвы» — поглощения чужих жизненных сил. Тот, кого она любила, и кого почти погубила – теперь лежит в коме. Выйдя из подъезда, она услышала песню, ставшую её приговором. Потому что каждая строчка — о ней. Это момент откровения, когда искусство становится зеркалом души. Уличный музыкант, сам того не зная, спел реквием её жизни.

В этом районе всё дышит благополучием: идеальные газоны, ухоженные дома, ни одного лишнего звука. Но Милли знает, что скрывается за красивым фасадом. Взаимные оскорбления, крики, ссоры и страх. Она – та, кто выжил, но не сбежал.

В наушниках – плейлист её старшего брата, лежащего в коме. Старый хард-рок, песня Pat Benatar становится катализатором, который вытаскивает наружу всё то, что копилось годами. Существование, где боль и любовь переплелись воедино. Где отчий дом – ловушка, из которой нет выхода.

Ад – для детей.

Ад — это не место, а состояние». Мартин знает это лучше других. Солдат, киллер, беглец. Теперь он показывает всё это своему спутнику — не как историю, а как живую рану.