Иван Рышков

Александр, «Да ну на...» это идеальная реакция. Короткая, эмоциональная и очень честная. Вы прочитали название или суть блюда? Неважно. Ваше «Да ну на» точно передаёт чувство, которое я хотел вызвать. Отторжение, смешанное с любопытством. Брезгливость, перед которой снимаешь шляпу. 

Пробовал 

Александр, согласие с Анирой без особой любви к какой-либо из стран это честно. Можно знать ответы, но не хотеть есть ни одно из этих блюд. Я вас понимаю. Некоторые из них я тоже вспоминаю с содроганием. И всё равно рад, что попробовал. Никто не останется без приза :) вот Ваш:

Александр, вы прочитали глубоко. Нет положительных персонажей. Только живые люди. С обидой, виной и глухой стеной между собой.

Вычеркнуть близкого человека тяжелее, чем впустить. Да. Потому что для вычеркивания нужно каждый день напоминать себе, почему ты это сделал. А для того чтобы впустить, достаточно одного движения. Но на него уходит больше сил.

Вы сказали про сожаления. Это точнее, чем прощение. Прощение можно подарить. Сожаление остаётся с тобой. И никуда от него не деться.

Один знак, а я понимаю, что вы не прошли мимо. Это уже много.

Алиссия, спасибо. Отличный рассказ и сердечко с большим пальцем. Коротко и тепло. Мне достаточно.

Спасибо 

Спасибо, написано с реальной ситуации.

Юрий, вы описали идеальное утро. Не для жизни, а для текста. Для жизни это катастрофа, но для короткого юмористического рассказа настоящий бриллиант. У вас отличный ритм. Каждая минута добавляет новую беду. Будильник, ваза, кот, занавеска, сосед. Одна проблема цепляется за другую. Читатель не успевает скучать.

Мне особенно понравились две вещи.

Первое. Кот как главный злодей и победитель одновременно. Он создал хаос и устроился на троне из занавески. Это идеальный образ. Любой владелец кота узнает эту наглую морду.

Второе. Сосед, который просит вернуть будильник. Он смотрит на разруху и говорит о важной встрече. Холодный ум среди апокалипсиса. Это смешно.

И фраза про мультивселенную и носки. Выдающийся диалог. Обычный бытовой хаос вы превратили в философскую дискуссию.

В 7:12 произошло сразу несколько событий, но о них позже. Лучший клиффхэнгер в жанре утренней катастрофы.

Юрий,  отличный текст. Смешной, живой, динамичный. Кот , кстати, точно считает, что утро прошло идеально. Он единственный, кто ничего не разбил и не поскользнулся.

Открыл скачивание. Рецепт под фото в рассказе.

 Пожалуйста, кушайте на здоровье.
Бёф бургиньон (Bœuf bourguignon) — Говядина по-бургундски

Ниже — упрощённая домашняя версия великого французского классического блюда, адаптированная для приготовления на обычной кухне. Бёф бургиньон — это крестьянское блюдо Бургундии, превратившееся в гастрономическую икону благодаря Джулии Чайлд. Суть рецепта проста: жёсткое мясо длительно томится в красном вине с овощами и травами, пока не становится нежнейшим, а соус — густым и ароматным. Там, где классические рецепты требуют суточного маринования, здесь предложена версия для тех, у кого нет времени на долгую подготовку, но есть желание получить аутентичный вкус .

Ингредиенты

Для основы (мясо и тушение)

Говядина (лопатка, шейка или щека) — 1 кг .

Красное сухое вино (бургундское или пино нуар) — 750 мл (1 бутылка) .

Говяжий бульон — 500 мл .

Бекон копчёный (сырокопчёный или грудинка) — 150 г .

Морковь — 3 шт. (около 300 г) .

Лук репчатый — 2 шт. (около 200 г) .

Чеснок — 2 зубчика .

Томатная паста — 1 ст. ложка (30 г) .

Пшеничная мука — 1 ст. ложка с горкой (20 г) .

Оливковое масло — 2 ст. ложки (30 мл) .

Лавровый лист — 2 шт.

Тимьян свежий — 2–3 веточки (или 0,5 ч. ложки сушёного) .

Соль — по вкусу.

Чёрный перец свежемолотый — по вкусу.

Для гарнира (обжаривается отдельно)

Шампиньоны свежие — 250 г .

Лук-шалот или мелкий жемчужный лук — 200 г (опционально, можно заменить обычным луком) .

Сливочное масло — 20 г .

Для подачи

Свежая петрушка — 10 г (мелко нарубленная).

Багет или картофельное пюре — по желанию.

Посуда

Глубокая кастрюля с толстым дном или гусятница объёмом не менее 3,5 л (чугунная — идеальный вариант).

Большая сковорода для обжарки.

Бумажные полотенца для обсушки мяса.

Сито (опционально, для процеживания соуса).

Меры

1 чайная ложка = 5 мл

1 столовая ложка = 15 мл

1 веточка тимьяна ≈ 1 г

1 бутылка вина = 750 мл

Пошаговое приготовление

1. Подготовить мясо и бекон

Говядину нарезать крупными кубиками со стороной 4–5 см. Крупная нарезка принципиально важна: мелкие куски при длительном тушении пересохнут и станут жёсткими. Каждый кусочек тщательно обсушить бумажным полотенцем. Влага на поверхности мяса препятствует образованию карамельной корочки — главного источника вкуса будущего соуса.

Бекон нарезать небольшими прямоугольными кусочками (lardons) длиной около 2 см и толщиной 5 мм.

2. Обжарить мясо (этап, определяющий вкус)

В глубокой кастрюле или гусятнице разогреть оливковое масло на среднем огне. Первым обжарить бекон: готовить 3–4 минуты, помешивая, до золотистого цвета и вытапливания жира. Шумовкой извлечь бекон и отложить в отдельную миску. Вытопленный жир остаётся в кастрюле — именно на нём будет обжариваться говядина.

Увеличить огонь до средне-высокого. Выкладывать мясо партиями, в один слой. Если положить сразу весь килограмм, температура жира резко упадёт, мясо начнёт тушиться в собственном соку и никогда не даст корочки. Обжаривать каждый кусочек 2–3 минуты с каждой стороны до уверенного коричневого цвета. Готовое мясо перекладывать к бекону .

3. Приготовить овощную основу

Уменьшить огонь до среднего. В ту же кастрюлю, не выливая оставшийся жир, выложить нарезанный полукольцами репчатый лук и морковь, нарезанную кружками толщиной 1 см. Готовить, помешивая, 5–7 минут до мягкости и лёгкого золотистого оттенка.

Добавить измельчённый чеснок и томатную пасту. Перемешать и прогревать ровно 1 минуту. Томатная паста должна слегка потемнеть — это убирает сырой привкус консервов и раскрывает сладость томатов.

4. Собрать блюдо и начать тушение

Вернуть обжаренное мясо и бекон в кастрюлю к овощам. Равномерно посыпать всё мукой и тщательно перемешать, чтобы каждый кусочек покрылся тонкой мучной оболочкой. Прогревать 1–2 минуты — мука должна слегка обжариться, это впоследствии обеспечит правильную густоту соуса.

Влить красное вино. Деревянной лопаткой или силиконовой ложкой аккуратно соскрести со дна кастрюли все прилипшие кусочки (этот приём называется деглазированием — именно в этих прижарках сконцентрирован основной вкус). Добавить говяжий бульон. Жидкость должна практически полностью покрывать мясо. Если жидкости недостаточно, долить ещё немного бульона или воды.

Добавить лавровый лист и тимьян (веточки можно связать кулинарной нитью в букет garni, чтобы легко извлечь перед подачей). Посолить и поперчить, но умеренно — соус будет увариваться и концентрироваться.

Довести до кипения, затем уменьшить огонь до абсолютного минимума. Жидкость должна не кипеть, а едва заметно вздрагивать. Накрыть крышкой и оставить томиться на 2,5–3 часа . За это время мясо должно стать настолько мягким, чтобы распадаться на волокна при лёгком нажатии вилкой.

5. Приготовить грибы

За 20–30 минут до окончания тушения заняться грибами. Шампиньоны очистить (или протереть влажной салфеткой), крупные экземпляры разрезать пополам или на четвертинки. На чистой сковороде разогреть сливочное масло, выложить грибы и обжаривать на средне-высоком огне 5–7 минут до золотистого цвета. Грибы не следует солить в начале жарки — они выпустят воду и будут тушиться, а не жариться.

Если используется жемчужный лук или лук-шалот, обжарить его отдельно до карамельного оттенка.

Добавить обжаренные грибы (и лук) в кастрюлю с мясом. Перемешать и тушить ещё 15–20 минут для объединения ароматов .

6. Финальная проверка и загущение

Перед подачей извлечь лавровый лист и стебли тимьяна (если использовались свежие веточки). Проверить мясо на мягкость. Проверить соус на соль и перец. Если соус кажется жидковатым, снять крышку, увеличить огонь до среднего и уваривать 5–10 минут до желаемой густоты. Если соус слишком густой — разбавить небольшим количеством горячего бульона или воды.

Подача

На подогретую тарелку выложить порцию мяса с овощами и щедро полить соусом. Присыпать рубленой петрушкой.

Классический гарнир — картофельное пюре (идеально впитывает соус) или свежий хрустящий багет. В Бургундии блюдо часто подают просто с ломтями поджаренного деревенского хлеба, натёртыми чесноком . Рядом с тарелкой можно поставить бокал того же красного вина, которое использовалось при приготовлении.

Блюдо становится заметно вкуснее на следующий день, когда соус полностью пропитывает мясные волокна. Рекомендуется готовить с запасом и разогревать порционно .

Пять советов от шеф-повара

1. Не пренебрегать обсушкой мяса.
Это самое распространённое упущение домашних поваров. Мокрое мясо, попав на сковороду, моментально охлаждает жир и начинает вариться в собственном соку. Корочка Майяра не образуется, а именно она даёт тот самый глубокий, насыщенный вкус соуса. Потратить минуту на бумажные полотенца — критически важно .

2. Обжаривать мясо партиями.
Попытка обжарить весь килограмм за один заход гарантированно приводит к серому, тушёному, а не жареному мясу. Расстояние между кусочками на сковороде должно быть не менее сантиметра. Лучше потратить на 10 минут больше, но получить правильную корочку на каждом куске.

3. Выбор вина.
Не использовать так называемое «кулинарное вино» из пакетов — оно пересоленное и лишено фруктовости. Не обязательно покупать дорогую бутылку бургундского за 50 евро, но вино должно быть питьевым, то есть таким, которое не стыдно поставить на стол. Оптимальный выбор — недорогой Пино Нуар или любое сухое красное с мягкими танинами. Правило простое: если вино невкусно пить, блюдо из него тоже будет невкусным.

4. Температурный режим — ключ к нежности.
Главный враг бёф бургиньон — сильное кипение. При активном бурлении белок мяса сжимается и выталкивает влагу, в результате через 3 часа получается жёсткая подошва. Жидкость должна лишь едва подрагивать, температура внутри кастрюли — около 85–90°C. Если плита не позволяет настроить сверхмалый огонь, можно использовать рассекатель пламени или готовить в духовке при 140–150°C .

5. Мука — только на мясо.
Классический приём французской кухни: мукой посыпают обжаренное мясо, а не разводят её в жидкости. При таком способе мука обволакивает кусочки и слегка обжаривается, создавая лёгкую панировку. В процессе тушения она постепенно сходит в соус, загущая его естественным образом, без образования мучных комков и сырого привкуса .

Тонкости приготовления

Вопрос о мариновании. Традиционные рецепты (включая версию Джулии Чайлд) предписывают мариновать мясо в вине с овощами и травами от 12 до 24 часов . Это действительно углубляет вкус и помогает размягчить волокна. Однако при использовании качественной мраморной говядины (лопатка или шейка) и длительном томлении (от 2,5 часов) разница становится едва уловимой. Предложенный рецепт — компромиссный вариант для занятого человека: вкус получается насыщенным, а время подготовки сокращается до 30 минут.

Загущение соуса. Если после тушения соус кажется недостаточно густым, можно воспользоваться французским приёмом beurre manié: смешать в равных пропорциях размягчённое сливочное масло и муку (по 1 ст. ложке), скатать в маленькие шарики и вмешать в горячий соус за 5 минут до подачи. Это придаст блюду глянцевый блеск и бархатистую текстуру .

Выбор отруба. Идеальные части для бёф бургиньон — лопатка, шейка или щёки. Эти мышцы содержат много соединительной ткани (коллагена), которая при длительном томлении превращается в желатин, делая мясо нежным, а соус — шелковистым. Дорогая вырезка для этого блюда категорически не подходит: она станет сухой и волокнистой.

Radan, вы попали прямо в цель. Самые живые истории рождаются из фейлов. Когда всё идёт по плану, рассказывать не о чем. Мы просто говорим «да, было красиво» и закрываем тему. А когда мы садимся не на тот поезд или заказываем блюдо, которое невозможно прожевать, появляется настоящий сюжет. Вы правы насчёт гида с заученным текстом. Его слушаешь и забываешь. А человека, который смеётся над собой, запоминаешь.  Потому что он похож на нас. Он не притворяется, что знает всё на свете. Он просто пробует, ошибается и идёт дальше. Идеальных путешествий не бывает. И слава богу. Потому что именно в ошибках мы находим настоящие эмоции.  Рад, что мы на оной волне.

Александр, коротко и ясно. Согласие без лишних слов это тоже ответ. Иногда лучший способ сказать «я с тобой» это просто кивнуть. Спасибо.

Алёна, вы правы. Иногда смех и слёзы идут рука об руку. Особенно когда ты стоишь под дождём на незнакомом вокзале с чемоданом, у которого сломалось колесо. Тогда смеёшься, чтобы не выть.

«Трое в лодке, не считая собаки» это вообще библия юмористических путешествий. Джером К. Джером показал, что провал может быть смешнее успеха. И что главное приключение происходит не в достопримечательностях, а в головах путешественников. Спасибо, что напомнили. Классика никогда не стареет.

Александр, спасибо. «Хорошо, что всё стало хорошо» — это, наверное, самое человеческое, что можно сказать после такого текста.Потому что не всегда в жизни становится хорошо. Часто — никак. Или плохо. Или «хорошо, но с осадком». Но в этом конкретном случае — да, стало хорошо, но только в тексте. В жизни было несколько по другому: сын заложил квартиру и спустил деньги на наркотики и умер оставив жену и ребенка с долгами и коллекторами, маму выгнали на улицу и она пошла работать уборщицей в больницу на нищенскую зарплату, но хоть общежитие получила. Она умерла через год от ковида. Ее похоронили за счет государства в безымянной могиле. Я же хотел, чтобы читатель ушёл с чувством не с «как всё ужасно», а с «слава богу, они смогли».

Александр, вы задали вопрос, который тревожит всех, кто хоть раз в жизни поднимал пылесос против рассыпанной крупы.

«Надеюсь, под холодильником не скопилась армия злых из чечевиц?»

Боюсь, что армия там — и она только растёт.

Видите ли, чечевица коварна. То, что мы видим глазами — это лишь разведчики, передовой отряд. Основные силы скапливаются в стратегически важных местах: под холодильником, за ножкой стола, в щели между плитой и стеной. Там они размножаются, разрабатывают тактику и ждут своего часа.

Однажды ночью, когда вы спите, они выстроятся в боевой порядок и пойдут в наступление. Сначала — захват кухни. Потом — гостиной. А там, глядишь, и до спальни доберутся.

Поэтому, Александр, мой вам совет: не ждите. Доставайте пылесос, отодвигайте холодильник и наносите упреждающий удар. Сейчас, пока они ещё не окрепли.

И помните: в этой войне не бывает победителей. Бывают только временные перемирия. И чечевица — всегда ждёт.

Екатерина, спасибо!

«О, зира и пажитник. Для меня как для повара это просто песня!»

Когда читатель (и ещё и повар!) узнаёт индийские специи по имени и приходит в восторг — это лучшая похвала для гастрономической книги. Потому что значит, что я не просто набросал экзотических слов, а попал в самое сердце — в мир настоящих вкусов и ароматов.

Зира — это, конечно, база. Её тёплый, землистый, чуть ореховый запах — как привет от бабушки, которая знает толк в еде. А пажитник (метхи, кто в курсе) — это уже для продвинутых. Его горьковато-сладковатые ноты, особенно если листья сушёные... Ммм. Вы правы, это песня. Только не для всех — меломаны поймут.

Про «в библиотеку однозначно!»

Очень рад, что книга заинтересовала. Надеюсь, она не разочарует. Там, между прочим, не только специи. Там целая Индия: шумная, пряная, местами почти невыносимая, но бесконечно живая.

Если начнёте готовить по рецептам — напишите, как получится.  Мне, как автору, очень важно знать, что книга работает не только на уровне слов, но и на уровне сковородок.

Доброй ночи,  вот мой рассказ https://author.today/work/581111 

Михаил Иванович, спасибо за этот диалог — он для меня настоящая гастрономическая и человеческая отрада.

Про кориандр. Очень рад, что идея пришлась кстати. Попробуйте, правда. Он не перебивает копчёность и чили, а добавляет какой-то тёплый, почти апельсиновый оттенок. И ещё момент: если растереть семена кориандра прямо перед добавлением — эффект будет сильнее. Можете начать с пропорции 1:1:0,5 (паприка:чили:кориандр), а потом уже под себя доводить. Удачи с экспериментом!

Про баварскую петрушку.Вы меня убили наповал двумя фразами. Сначала «стебли толстые, сочные» — я представил себе сельдерей, который пошёл в качалку. А потом «листья пошли на другое блюдо — лапшу из корня сельдерея». И вот это уже не шутки. Это уровень «кулинарный ниндзя, который не выбрасывает ничего».

Лапша из корня сельдерея — звучит как что-то из ресторана с двумя мишленовскими звёздами, где шеф-повар философ. Обязательно публикуйте рецепт, когда дойдут руки. Я буду в первых рядах читателей (и, вероятно, последователей на кухне). Даже если в моём исполнении это будет выглядеть как «лапша, которую пережили» — главное, чтобы было вкусно.

Спасибо вам за щедрость — идеями, рецептами, историей. Такое общение дорогого стоит.

С уважением и неизменным аппетитом,

Иван Рышков

Бальтазар, я приношу извинения.

Я действительно вас неправильно понял. Вы честно ответили на мой вопрос про «своё» блюдо, а я по какой-то паранойе решил, что вы описываете "мой"саумаген. Это была моя ошибка, моя поспешность и моя несправедливая едкость. Комментарий удалил.

Вы не тролль. Вы — человек, который поделился личным гастрономическим опытом. И поделился ярко, честно и с самоиронией («в моём исполнении» — это ключевая фраза, которую я, увы, проигнорировал в первом прочтении).

Теперь — по существу, без защиты, а с искренним интересом:

«Грязный рис» — это откуда блюдо? Азиатская кухня? Испанская (arroz negro с каракатицей)? Или ваш собственный кулинарный эксперимент, который удался, но не похорошел?

Расскажите. Теперь мне правда интересно. Потому что если блюдо выглядит «так, словно насрали в тарелку», но вы его любите — в нём есть что-то настоящее. Не постановочное. Не для Instagram. А для себя.

И знаете, я даже завидую. У меня такого «своего» блюда нет. Есть саумаген, который я полюбил, но он чужой — немецкий, баварский, с историей. А «грязный рис» — ваш. И это круто.

И последнее (теперь уже точно без подколов):

Я был неправ. Спасибо, что не послали меня куда подальше, а объяснили. Это делает честь и вам, и разговору.

P.S. Если когда-нибудь решите поделиться рецептом «грязного риса» — я первый в очереди. С вилкой и закрытыми глазами.

Михаил Иванович, я просто снимаю шляпу.

Вы не просто прислали ссылки — вы прислали "целый кулинарный архив". И после того, как я всё это внимательно изучил, у меня созрело несколько мыслей (и одно гастрономическое желание).

Про обацду.

Вы начинаете с сыра, а заканчиваете пивом. Это правильная композиция. И знаете, что я заметил? Обацда — это "баварский брат саумагена". Тот же принцип: «собрать, смешать, дать настояться, намазать на хлеб и не стесняться». Только если саумаген — это тяжёлая артиллерия для ужина, то обацда — это разведка боем перед обедом. Выглядит подозрительно, на вкус — божественно.

Особенно порадовала фраза: «оставшимся пивом запьём готовую обацду». Это, Михаил Иванович, называется "честный подход к дегустации". Рецепт, в котором ингредиент фигурирует дважды — сначала в блюде, потом в желудке. Я одобряю.

Про картофельный сыр.

«Никакого сыра там нет, но называется сыром». Это, знаете, почти философия. Как театр, где нет сцены, или книга без букв. Но суть вы уловили: если намазка вкусная и нажористая, можно называть её хоть «небесной манной». Картошка, сметана, сливки, лук — что может пойти не так? Только то, что съедят за неделю, а вы планировали растянуть.

Про сало.

Отдельный респект за технологичность. У вас там не просто «посолить и забыть», а целый производственный цикл: рассол, груз, просушка, три этапа натирания, морозилка. Я читал и чувствовал себя свидетелем запуска ракеты. Только ракета вкуснее.

И главное — вы упомянули "копчёную паприку и чили 1:1". Это, Михаил Иванович, уже не просто сало. Это "стратегический запас удовольствия". Я такое же делаю, только ещё добавляю молотый кориандр — он даёт пряный оттенок и лёгкую сладость. Попробуйте в следующий раз, не пожалеете.

Про баварский салат.

«Моя русская душа восстала против скупердяйства, и я покрошил петрушку целиком». Это лучшая цитата из всех ваших рецептов. Я тоже так делаю. И знаете, что? Немцы, может, и правы с точки зрения текстуры, но русская душа знает: если уж зелень — то всю, без остатка. И плевать на традиции. Салат, кстати, выглядит как идеальный гарнир к саумагену. Хрустящий, свежий, кисловатый — именно то, что нужно, чтобы разрезать тяжесть.

Про сосиски и научпоп.

Михаил Иванович, вы сделали из сосиски "исторический детектив". Я узнал столько нового о Франкфурте, Вене, Иоганне Георге Ланере и его маркетинговых манипуляциях с брендами, что теперь, когда ем сосиску, чувствую себя не просто завтракающим, а **соучастником всемирной истории**.

И да, я тоже подниму вилку с сосиской в память о великом человеке. Может быть, даже с горчицей.

Итог (без иронии, но с аппетитом):

Михаил Иванович, у вас редкий дар: вы пишете о еде так, что хочется "немедленно встать и пойти готовить". Не «восхититься и забыть», а именно взять, нарезать, смешать, засолить, намазать и съесть.

Я подписался на ваш блог (через поиск, раз ссылки не открылись) и теперь буду читать всё подряд. И, если вы не против, иногда буду воровать идеи. Ссылкой на вас, конечно.

P.S. Вы обещали «не кулинарный, но вкусный» пост — я его нашёл. Про котиков и книги. Это было вкусно. В другом смысле. Но тоже — спасибо.

Михаил Иванович, спасибо большое!

«Восхитительно! Аж захотелось...» — знаете, для меня как автора это лучший комплимент. Потому что «захотелось» — это то самое чувство, ради которого я вообще пишу эти гастрономические рассказы. Не «как красиво написано», а «хочу попробовать». Даже если это саумаген. Даже если название звучит как заклинание из средневекового гримуара.

Очень рад, что текст вас зацепил. Надеюсь, если когда-нибудь доберётесь до Пфальца — или просто до хорошего немецкого ресторана — саумаген вас не разочарует. А если нет — рассказ хотя бы останется тёплым воспоминанием о гастрономическом приключении, которое не состоялось.

С уважением и аппетитом,
Иван Рышков

Корнелий, ваш комментарий — это как глоток ледяного северного воздуха после долгой и сытной немецкой трапезы. Освежает, бодрит и заставляет задуматься о бренности бытия.

Я, честно говоря, даже не знаю, что мне делать с таким уровнем гастрономического презрения. С одной стороны, я понимаю: центральноевропейская кухня не для всех. Она не флиртует, не кокетничает, не обманывает надежд. Она просто есть — тяжёлая, честная, крестьянская, иногда до абсурда простая.

С другой стороны — «свиные отбросы, замученные в духовке до консистенции собачьих консервов» — это же почти поэзия. У вас явный литературный талант, Корнелий. Если когда-нибудь решите написать манифест северной кухни, я буду в первых рядах читателей. С рюмкой водки, разумеется. 

Теперь серьёзно (насколько это возможно после «консистенции собачьих консервов»):

Вы абсолютно правы в одном: у нас с вами вкусы расходятся на 180 градусов. И это прекрасно. Потому что если бы все любили одно и то же, мир был бы невыносимо скучным. Кто-то должен есть рыбу, грибы, ягоды и запивать водкой. А кто-то — пробивать себе дорогу к счастью через свиной желудок, кнедлики и рульку в пиве.

Насчёт кнедликов и ада — вы меня рассмешили. Честно. Я представил себе изобретателя кнедликов, которому в аду их подают на завтрак, обед и ужин. Вечность. Без соуса. Это жестокая кара. Я бы не пожелал её даже своему врагу.

Но вот что я хочу сказать, без иронии.

Вы упомянули северную кухню (рыба, грибы, ягоды, водка) и южную (средиземноморскую). И это прекрасные, достойные традиции. Я их уважаю. Но, знаете, в каждой кухне есть свои «странные» блюда. На севере — это, например, сюрстремминг (квашеная сельдь, которая пахнет так, будто ей изменили все боги) у меня рассказ тут https://author.today/work/542923 .На юге — касу марцу (сыр с живыми личинками). И я подозреваю, что если предложить их вам, вы посмотрите на них с не меньшим ужасом, чем я на ваш комментарий про саумаген.

И в этом, наверное, главная радость гастрономического путешествия: не доказывать, что «моя кухня лучше», а иногда — просто попробовать то, что кажется странным. Без ожиданий. Без снобизма. Без «консистенции собачьих консервов» до пробы.

Но если вы твёрдо решили, что центральноевропейская кухня — это не ваше, я принимаю это с уважением. Больше саумагена, рульки и кнедликов достанется мне. А вам — рыба, грибы, ягоды и  водка. Честный обмен. Без обид.

P.S. Австрияков, кстати, я тоже люблю. Но это уже совсем другая история. Про штрудель, шницель и сложные отношения с империей. Когда-нибудь напишу. Обязательно.

Иван Рышков отвечает Blanklina:

Blanklina, вот это новость!

«Пошла жарить саумаген на сковороде» — вы меня почти напугали. Почти — потому что я ещё не понял, шутите вы или действительно в вашем холодильнике лежит свиной желудок, дожидающийся своего звёздного часа.

Если серьёзно: вы теперь обязаны рассказать, как прошёл кулинарный эксперимент. Получилось? Вкусно? Семья оценила или смотрела с подозрением? И главное — добавили ли вы укроп? (Это я у Александра Голдика заразился радикальными идеями.)

А если не серьёзно... то желаю вам, чтобы саумаген на сковороде вёл себя примерно так же, как в моём будущем рассказе: сначала странно, а потом — вдруг — почти уютно.

Спасибо, что остаётесь в диалоге. Это очень греет автора, который только что пообещал написать про блюдо, которое сам пробовал неизвестно где.

С теплом и интересом к вашей сковороде,

Иван Рышков

Blanklina, вы меня раскусили!

Я, конечно, не мог просто так пропустить ваш вызов с саумагеном. Это было бы слишком легкомысленно с моей стороны.

Поэтому — барабанная дробь — следующий рассказ в цикле будет именно про ваше блюдо. Да-да, тот самый Саумаген.

Но вот где именно я его пробовал и при каких обстоятельствах — это пока останется маленькой тайной. Пусть будет сюрпризом. Скажу только одно: это было не в ресторане с белыми скатертями. И точно не в тот момент, когда я был к этому готов.

Так что готовьтесь. Будет и честно, и странно, и, надеюсь, чуточку вкусно — даже если вы смотрите на это блюдо в первый раз с лёгким ужасом.

Спасибо за идею и за то, что подкинули такую сочную тему. Обещаю не подвести.

Следите за циклом

С теплом и почти свиным желудком,

Иван Рышков

Саша, спасибо! «Неожиданно интересно» — это, пожалуй, лучшая формулировка для лаубскауса и всего, что с ним связано. Он вообще не обещает ничего интересного. А потом вдруг — раз! — и ты уже читаешь про гамбургский порт, ветер с воды и картофельное пюре, которое пережило шторм. Очень рад, что вам зашло. Заходите ещё — у меня в цикле ещё много странных блюд и неожиданных интересов.

Александр, вы снова удивили.

«Клоун, объясняющий суть философских трудов Ницше, становится смешнее для публики, чем выполняя шутливые номера» — вот это формулировка. Короткая, циничная и абсолютно точная. И она бьёт прямо в сердце рассказа.

Потому что Артём именно об этом и не догадывается. Он думает, что «серьёзность» — это маска, которая скроет его настоящую природу. А оказывается, что чем больше он надевает эту маску, тем отчётливее под ней проступает его истинное лицо — клоуна. Не паяца. А того самого клоуна, который видит абсурд там, где другие строят философские системы.

И публика (как всегда) оказывается честнее автора. Она смеётся не над его шутками. Она смеётся над его попыткой не быть собой. И в этом, пожалуй, главная ирония и главная трагедия рассказа.

Спасибо, что видите так глубоко. И что каждый раз находите для моих историй те слова, которые я сам искал, но не всегда находил.

С теплом и уважением,

Иван Рышков

Алла, спасибо вам большое!

«Подписалась, читаю, мне всё интересно, кулинария — моё хобби» — знаете, это, наверное, одна из самых приятных обратных связей, которую может получить автор гастрономической прозы. Потому что вы — моя целевая аудитория вдвойне: человек, который любит и готовить, и читать. И если вы остаётесь и не расстраиваетесь, когда вместо рецепта получаете экзистенциальный ужас с совком и щёткой, — значит, я делаю что-то правильно.

Обещаю, что рецепты будут. Не в каждом рассказе, но будут. А пока — спасибо, что даёте этим историям шанс. И что поделились своим интересом. Это очень греет.

С теплом, уважением и почти собранной чечевицей,

Иван Рышков

О, это правильная мысль! Гамбург — город, который, как и лаубскаус, не бросается в глаза красотой с первого шага. Но если дать ему время, он вдруг оказывается невероятно живым, честным и даже нежным — там, где не ждёшь. Так что да, «снова посетить» — звучит как план. А если поедете — возьмите меня с собой текстом, я хотя бы заочно порадуюсь. И да, попробуйте лаубскаус там, на месте. В оригинале. Уверен, он будет ещё убедительнее, чем в моём пересказе.

Александр, — это, пожалуй, самое точное описание лаубскауса. Потому что он и правда огонь. Только не тот, который эффектно вспыхивает, а тот, который тихо греет всю ночь в портовой таверне, пока за окном шторм. Спасибо, что зашли и поддержали. Ваш огонь всегда к месту.

Александр, ни в коем случае не извиняйтесь.

«На эмоциях, спешил написать» — это же лучший способ написать. Потому что эмоции не врут. А «грусновато» с одной «с» — это не ошибка. Это живая интонация. Это голос человека, который только что закрыл рассказ и ещё не успел переключиться на «правильную речь». Такие комментарии я ценю больше всего — за их честность, за отсутствие литературного лоска, за то, что они идут из живота, а не из головы.

Так что спасибо вам ещё раз. За эмоции. За скорость. За «грусновато». И за то, что вообще читаете эти истории — негромкие, немного неудобные, не всегда понятные с первого раза.

С теплом и без тени претензии,

Иван Рышков

Александр. «Я могу его понять, но не желаю этого никому».

Это, наверное, самые тяжёлые и самые честные слова, которые можно сказать о рассказе «Немой свидетель». Потому что они приходят не из литературы. Они приходят из жизни. Из той её части, которую не выбирают.

Спасибо вам за эту откровенность. За то, что поделились не просто мнением о тексте, а тем, что стоит за ним — личным опытом, пережитым горем, пониманием, которое не приходит из книг. Рассказ, конечно, не про Николая Петровича. Он про всех, кто остался после. И если вы смогли его «понять» — значит, вы из тех, кто знает, о чём там тишина за закрытой дверью.

Я очень тронут тем, что вы написали. И тем, что, несмотря на тяжесть, вы всё равно читаете, откликаетесь, комментируете. Это дорогого стоит.

Никому не желаю. Но тем, кому пришлось — желаю хотя бы той самой трещины, через которую снова можно вздохнуть.

Марина, спасибо — вы сказали две очень точные вещи, и обе они заставляют посмотреть на солянку по-новому.

«Солянка — это гражданское собрание» — вот это образ! Я себе представил: в кастрюле сидят колбаса, огурец, маслина, лимон и копчёное мясо и о чём-то спорят. Громко, с перебиванием, но в итоге приходят к общему знаменателю. И знаете — да. Это же идеальная метафора России. Спор, хаос, несовместимые ингредиенты, но в финале — нечто цельное, кислое, горячее и спасительное.

«Фантастика»— спасибо, я польщён. Хотя, если честно, фантастика здесь только в том, что солянка до сих пор не признана национальным достоянием на уровне борща. А должна была бы.

«Это блюдо хорошей хозяйки, у которой в холодильнике ничего не испортится»— а вот это уже не метафора, а чистая правда. Солянка — это гимн хозяйственности, антикризисному менеджменту и кулинарной смекалке. В ней нет ничего случайного. Тот кусочек ветчины, который «жалко выбросить», та сосиска из прошлого ужина, тот огурец, который «ну уже неделю стоит» — всё идёт в дело. Солянка не терпит расточительства. Она любит тех, кто умеет собирать мир по кусочкам. Даже из того, что другие назвали бы «мусором».

Спасибо, что прочитали и так щедро поделились образами. «Гражданское собрание» — я, кажется, украду это выражение для следующего раза, когда буду объяснять, почему люблю этот суп.

С теплом и уважением,

Иван Рышков

Александр, вы снова попали в самое сердце. И снова — всего одной фразой.

«Не забыть, не стереть из памяти, но сделать шаг вперёд и без сожаления» — это, пожалуй, более точная формулировка того, о чём «Немой свидетель», чем моя собственная аннотация. Потому что исцеления здесь нет. Забытия — тем более. Есть только возможность — после долгого стояния на месте — чуть-чуть подвинуться. Не потому, что горе прошло. А потому, что рядом оказался кто-то, кому сейчас ещё больнее.

И отдельное спасибо за «без сожаления». Это важно. Николай Петрович не предаёт память жены, когда идёт открывать дверь девочке. Он просто… остаётся человеком. А это, наверное, и есть единственное достойное продолжение после большой потери.

Вы очень точно читаете — и это редкий дар. Спасибо, что не проходите мимо таких тихих, негромких текстов. И спасибо, что пишете. Ваши комментарии — сами по себе маленькие истории.

С теплом и уважением,

Иван Рышков

Александр, спасибо вам за этот комментарий. Честно — он для меня дороже многих хвалебных отзывов.

Потому что вы ровно почувствовали то, ради чего рассказ и писался. Это не чистый фарс. Не стендап под ёлкой. И не «поржать над дедом Морозом, который навернулся с кастрюлей». Это история человека, который уже устал, который уже почти сдался, но в самый абсурдный момент вдруг находит в себе силы не разбиться окончательно.

«И посмеяться бы надо, но чего-то грусновато» — эта фраза, с одной опечаткой, на самом деле идеально передаёт послевкусие. Смех сквозь грусть. Грусть, которая не мешает смеяться. Именно так я и хотел, чтобы читатель вышел из рассказа: не с пустым «ха-ха», а с лёгкой тяжестью в груди и странным теплом.

Такие комментарии напоминают, зачем вообще нужна такая проза — не развлекательная, а чуть больше.

Алле Ивановой

Алла, спасибо! «Панегирик» — звучит почти торжественно, а для солянки, которая всю жизнь была просто «ну, суп такой, с огурцами», это особенно приятно. Но если честно, солянка такого отношения и заслуживает. Она ведь терпела годами: её варили из остатков, подавали в столовых, не фоткали для инстаграма, не посыпали микрозеленью. А она — брала и грела. И лечила. И собирала людей обратно. Так что пусть теперь получит свой панегирик. Хотя бы один на всех.

Спасибо, что читаете и откликаетесь. Очень ценно.

Алла, спасибо, что поделились!

Про рыбную солянку — да, вы правы, это отдельная песня. Особенно если на ухе сварена, с осетринкой, с лимоном, с маслинами… Я сам долгое время был в лагере «мясная — это классика, остальное баловство». А потом попробовал настоящую рыбную в одном старом ресторане на Большой Пушкарской — и всё. Снобизм лопнул, как переваренная картофелина. Рыбная солянка тоньше, интеллигентнее, но греет не хуже. А грибная — это вообще постный подвиг, когда из одних грибов и кореньев умудряются сделать тарелку, после которой чувствуешь себя не обделённым, а наоборот — почти святым.

Теперь я вообще считаю: солянка — это не рецепт, а принцип. Принцип «собрать из остатков нечто великое». И чем больше этих «остатков» — мясных, рыбных, грибных — тем интереснее. Так что спасибо за напоминание. Надо будет как-нибудь написать и про рыбную тоже.

И да, с вашего позволения, я украду вашу формулировку про «даже вкусней». Потому что это уже почти литературный жанр — «спор солянок».

Спасибо за лайк. Коротко и ясно — иногда это лучше длинных речей. Рад, что пост залетел. Заходите ещё — тут всегда наливают. Или дают вкусить 

Кай, спасибо, что зашли почитать. Ваше «Почитаем:)» для меня сейчас — как индикатор качества. Потому что вы рецензент, который умеет смотреть вглубь, а не скользить по верхам. Если вы сказали «почитаем» — значит, текст уже получил кредит доверия. Надеюсь, солянка в моём исполнении вас не разочарует. И отдельное спасибо за то, что вообще откликаетесь — диалог с вами становится привычкой, от которой трудно отказываться.

Жду вашего вердикта — даже если он будет с перцем и лимоном. Как настоящая солянка.

Кай, спасибо. Огромное. Правда.

Слушайте, это редкий случай, когда похвала от человека, который сам сидел за текстом с ножом и лупой, стоит куда дороже, чем десяток восторженных «класс!» от случайных прохожих в интернете. Вы не просто сказали «хорошо» — вы разобрали, что именно вас зацепило. Солянка как эпос? Да. Еда как способ собирать человека по кусочкам? Абсолютно. Русский климат и характер в одной тарелке? Вот туда я и целился. Значит, попал.

Особенно про «не утешает, а собирает». Вы поймали самую суть. Я это различие мучительно вынашивал — утешение это ведь пластырь, временная штука. Это когда человек снова может жить. Дышать. Идти дальше. Солянка для меня всегда была такой: кислая, солёная, острая, почти агрессивная на вкус. Не гладит по головке. Как русская зима, знаете? Она не обнимает. Она закаляет. Или ломает — но это уже другой разговор.

И да, «после него хочется солянки» — для меня это высшая проба. Потому что гастрономическая проза, какой бы умной и стильной она ни была, если после неё не тянет на кухню, значит, я где-то сфальшивил. Спасибо, что прочитали так — внимательно, не торопясь. И написали так щедро, по-человечески.

Диалог с вами — честно, одно удовольствие.

С аппетитом и уважением,
Иван Рышков

Кай, здравствуйте. Спасибо за честность — и за то, что вы не отмахнулись, а вчитались. Рецензия была острой, но я предпочитаю такую: без сахарной глазури. Теперь — по делу.

1. Про «влюблённость в интонацию»

Вы говорите — слабость. Я говорю — стратегия. Давайте разберемся, где тут правда.

Индию нельзя описать «нормально». Потому что её нет. Есть три десятка Индий, которые друг друга не очень-то и любят. Любая попытка сделать энциклопедию кончится либо враньём, либо могилой для читателя. Поэтому я выбрал язык, который сам по себе — крик. Гипербола, метафора, театральщина. Почему? А вы попробуйте описать утро в Варанаси сухим протоколом. Не получится. Вы либо врёте, либо пишете стихи.

И да — масло у меня действительно становится персонажем. Котёл — зверем. Самоса — философом. Это не причуда. Это единственный способ не соврать про страну, где реальность толще, чем любой учебник.

2. Про повторы

Вы их заметили. И правильно сделали. Но это не лень — это ритм.

Книга на сотню блюд — это марафон. Если бы каждая глава изобретала новый язык, читатель выдохся бы к пятнадцатой. А так — тот же рисунок: восторг, отступление, метафора, рецепт. Как чётки. Как прана. Как ежедневный рынок, где одни и те же движения каждый день, но жизнь — разная.

Это не калейдоскоп ради калейдоскопа. Это цикличность, на которой вообще стоит индийское мышление. Сансара, дхарма, муссоны, которые приходят каждый год, но каждый раз не так, как ждали. Я рискнул. Да, не всем зайдёт. Но я делал ставку не на удивление, а на погружение.

3. Про «блюдо объясняет мир лучше министров»

Вы иронизируете — и я вас понимаю. Звучит пафосно. Но за этим стоит факт.

Я встречал в Дели уличного повара, который за разговором о баттер чикен рассказал мне про кастовую резню в его деревне лучше любого историка. В Мумбаи торговец чаем через историю своего самовара объяснил мне миграцию целого квартала. В Калькутте домохозяйка, пока месила тесто для лучu, выложила экономику района так, что профессора бы позавидовали.

Это не риторика. Это этнография. Просто она не любит учёных.

4. Про «повторяющийся механизм очарования»

Да, схема есть: скепсис → проводник → блюдо → прозрение →фото блюдо →рецепт. И она не случайна.

Потому что так устроено любое знакомство с чужой кухней. Сначала ты боишься. Потом кто-то говорит: «Попробуй». Потом пробуешь. И вдруг понимаешь, что мир стал шире. Это не штамп. Это психология.

Но схема — не приговор. Внутри неё всё меняется.

Если вы увидели только скелет — может быть, я переборщил с повторяемостью входа. Это честный упрёк, я его слышу. Но сам принцип оставляю. Потому что на длинной дистанции схема становится домом. Читатель знает: открываю главу — сначала история, потом атмосфера, потом рецепт. Он не хочет сюрпризов. Он хочет сесть за знакомый стол. Даже если меню каждый раз новое.

5. Самое важное

Вы написали в конце: «пойду завтракать!!!! От Вашей книги есть захотелось».

Вот это — главное. Всё остальное — разговоры.

Кулинарная книга, после которой не хочется есть, — мёртвая книга. А моя живая. Значит, что-то я сделал правильно. Пусть с повторяющимся скелетом, пусть с гиперболами, пусть с интонацией, которая кому-то кажется самовлюблённой. Но она работает.

Спасибо вам за рецензию. Злую, умную, честную. Я буду помнить про скелет в следующих книгах. Но интонацию менять не собираюсь. Это моё лицо. Вы его разглядели — спасибо и за это.

С уважением и голодом,
Иван Рышков

Дархан, спасибо! Приятно, когда персонаж находит отклик у коллеги. Про "упрямое добросердечие" - да, это и её сила, и её проклятие. А способность видеть эмоции как раз и объясняет, почему голова иногда "взрывается" - она не умеет отключать этот шум. Кстати, интересно: а какого цвета были бы эмоции Рахата в её глазах? Мне почему-то кажется - тёплый серый гранит с золотыми прожилками. Надёжно и без пафоса. Спасибо за классный флешмоб!

Дархан, спасибо за выпуск! Рахат - очень цельный и живой образ. Таких героев хочется поддерживать.

Особенно отозвалась фраза про "молча понесет твой рюкзак". Это именно то, что отличает настоящего защитника от пафосного "спасателя мира" - поступки без громких слов. Трагедия в конце, которая заставляет бить первым - сильный ход, это ломает шаблон "защитник = всегда мягкий".

И спасибо, что напомнили про Али - хороший способ "подтянуть" новичков в тему.

А теперь - по правилам флешмоба. Держите моего героя:

Имя: Мира
Главная черта: Упрямое добросердечие (она скорее 100 раз упадет, пытаясь помочь, чем пройдет мимо)
Уникальная фишка: Видит эмоции в виде цвета и текстуры. В гневе - "рваный багровый гранит", в страхе - "скользкое серое марево". Из-за этого её сложно обмануть, но очень легко перегрузить в толпе.

Хештег поставил: #сердцеистории

А теперь пойду читать других участников. Дархан, удачи флешмобу - идея отличная.

Отлично написано 

Бальтазар, вы меня окончательно покорили. Не сырыми гребешками (тут всё логично), а солёным мороженым с водорослями, которое вам понравилось. 🧂

Это же надо умудриться: на планете существуют тысячи сладких десертов, нормальных, понятных, проверенных веками. А вы выбрали путь воина и съели холодный, солёный, склизковатый десерт, который пахнет отливом. И сказали: "Понравилось".

Тут есть два варианта:

У вас просто феноменальная толерантность к необычным вкусам (что логично для человека с псевдонимом Бальтазар Трупный).

Мороженое действительно было гениальным - например, нори или спирулина дают "умами" и солёность, а хорошие сливки превращают это в нечто вроде замороженного супа мисо, только текстурно интереснее.

Вопросы к вам, как к эксперту по холодным солёностям:

Где вы его ели? В Японии, на крафтовом фестивале или какой-то безумный шеф-повар подсунул на дегустационном меню?

Какой была основа? Сливочная, йогуртовая, кокосовая? Или вообще на воде, как фруктовый лёд?

И главное - попробовали бы ещё раз? Или это разовое гастро-приключение "отметиться и забыть"?

А вообще, солёное мороженое - это тёмная лошадка мирового десертостроения. В Японии есть, например, мороженое с угрём (на самом деле унаги - сладковато-солёное, но это уже извращение), с соевым соусом, с козьим сыром. Но водоросли - это элегантно и по-настоящему странно. Респект.

Это сарафанное радио работает:)