Лилия Корниенко

В семьдесят четыре года я прекрасно помнил, чем закончилась моя первая неделя начальником автобазы.

А потом снова открыл глаза 14 августа 1981-го. Мне двадцать девять, я четвертый день в должности, а до дождя, после которого встанет переправа через Вельницу и начнется разбирательство, сломавшее мою карьеру, осталось шесть суток.

На бумаге у меня шестьдесят восемь грузовиков. В реальности безопасно выпускать можно сорок с небольшим. Четырнадцать лучших машин отданы дорожникам, район требует увеличить план, транспорт теряет часы в очередях, а через старую переправу каждый день идет все более плотный поток.

В прошлой жизни я был уверен, что знаю, где ошибся.

Теперь выясняется: я помнил последствия, но не настоящую причину.

Шесть дней, чтобы разобраться в собственной автобазе, не дать чужому плану превратиться в мою подпись и понять главное: второй шанс дает опыт, но не гарантирует знания будущего.

После спасения районной ТЭЦ Павла Ерёмина срочно вызывают в Москву. Министерство готовит запуск межобластного энергетического кольца, способного обеспечить светом города, заводы и железные дороги.

На бумаге система безупречна. В действительности станции перегружены, резервы существуют лишь в отчётах, предприятия скрывают настоящую нагрузку, а опасное испытание нельзя перенести без решения сверху. Павел уже видел, чем заканчивается такая цепочка лжи: именно она через полвека погубила его станцию.

Когда до распада энергосистемы остаются считаные минуты, ему придётся решить, кого оставить во тьме, пойти против приказа и признать собственную ошибку. Но среди старых документов обнаруживается след, который не мог оставить человек, очнувшийся в 1973 году…

Вторая книга цикла «Главный инженер». Продолжение романа «Главный инженер. Назад в СССР».

Третья, заключительная книга цикла «Архив Непрожитого».

Теперь воруют не судьбы — воруют право быть собой. В Москве появляются люди с её взглядом: матрица личности стала переносимым шаблоном. Полиция фиксирует заявления «это не мой муж/жена», но доказать можно лишь инфраструктуру. Марина же видит глубже: людям подсаживают внутреннего судью — логику решений.

Система предлагает Марине «полный возврат» памяти и черновика, если она примет стабильную версию и перестанет сопротивляться. В ответ Марина запускает «двойное да» — мягкие обратные пересадки, возвращающие внутреннее «нет». Но протокол эволюционирует, вводя автосогласие, и финальная расшивка превращается в дуэль милосердного контроля и свободы. Победа возможна — но у неё будет цена: её взгляд уже не уникален, и матрица уходит в сеть.

Вторая книга цикла «Архив Непрожитого».

После разрушения узла Архив «протекает»: непрожитые варианты возвращаются людям — и вместе со свободой приходит паника. Но новая угроза страшнее: некоторым «пересаживают» чужие черновики, и они совершают поступки, которые им не свойственны.

Марина учится слышать «шов» подмены и выясняет: пересадка выгоднее всего там, где рядом — ровная пустота. Система больше не лечит — она назначает людям социально удобные версии. И когда след приводит Марину к собственному черновику, который, возможно, прижился в другом человеке, ей приходится выбирать: вернуть себе “я” или не украсть чужую линию.

Артём привык вытаскивать провальные команды из грязи. Но однажды он просыпается в чужом теле — в теле Кирилла Вяземского, опального куратора Императорской академии стихийного строя.

Его новый курс уже списали. Семеро учеников без статуса, без надежды и без права на ошибку. Бастард, которого считают сорванным контуром. Девушка с даром, который никто не видит. Силач, ломающий всё, что пытается защитить. Дуэлянт, боящийся собственного дара. Наследник разорённого дома. Девочка с нестабильной силой. И ученица, которая слишком хорошо умеет считать чужую ложь.

Академия уверена: нулевой курс — ошибка.

Артём видит другое.

Система наставника показывает скрытые таланты, старые протоколы хранят опасную тайну, а за стенами академии уже решают, кому выгодно, чтобы нулевые навсегда остались отбросами.

У него есть месяц. Семь учеников. Три процента на успех.

И целая имперская академия, которой давно пора напомнить: нулевой — не значит последний.

Москва умеет делать вид, что всё происходящее — случайность.

Психолог Марина Сергеевна работает консультантом полиции на Петровке. Её вызывают по делу об исчезновении Ильи Рыбакова — обычного мужчины, который после посещения загадочного Института Ясности внезапно стал спокойным, чужим… и пропал без следа.

Сначала всё похоже на секту, психологическую манипуляцию или чужую хорошо продуманную игру. Но вскоре Марина начинает видеть то, чего не должен видеть живой человек: рядом с людьми проступают их непрожитые версии. Те, кем они могли стать. Те, кого в себе предали. Те, кого кто-то теперь умеет стирать.

Каждый выбор оставляет след.

Каждая жизнь имеет черновик.

Каждая память может быть переписана.

Чтобы найти исчезнувшего, Марине придётся войти в скрытый слой Москвы — туда, где судьбы редактируют, людей обнуляют, а боль называют ясностью.

Но самое страшное начнётся, когда она поймёт: если она видит чужие черновики, значит, кто-то уже видит её собственный.

Создано с помощью нейросети

Он умер, отказавшись подписать ложь.

И очнулся в теле Кира Велесского — слабого наследника древнего рода, который все уже списали. Отец лишён силы. Старший брат заперт в башне. Сестру готовы отдать под чужую “защиту”. А Совет родов ждёт только одного: когда дом Велесских окончательно рухнет.

Но Кир видит то, чего не видят другие.

На родовом камне — чужие печати. В клятвах слуг — подмена. В его собственном перстне — след предательства. Велесские не прокляты. Их силу годами крали.

До гибели рода осталось семь дней.

И если Кир хочет выжить, ему придётся стать тем, кем его новый мир никогда не признавал: целителем родовых печатей, наследником проклятого имени и человеком, который способен заставить древний дом снова ответить.

Он умер в своём времени, когда подобрался слишком близко к большой схеме. А очнулся в СССР — молодым следователем ОБХСС, которому велено не задавать лишних вопросов.

Недостача в гастрономе. Мёртвый кладовщик. Пустые полки. Закрытые заказы для “нужных людей”.

Обычное дело? Только если не замечать ночные отгрузки, подпольный цех, фальшивые накладные и тех, кто прикрывает всё это сверху.

Чем глубже Малахов копает, тем яснее видит: в этом городе дефицит — не беда, а чей-то бизнес. И за право добраться до правды придётся платить слишком дорого.

Потому что здесь воруют не мешками.

Здесь воруют целым порядком.

Он очнулся ночью в перевёрнутой карете — в чужом теле, в чужом времени и рядом с мертвецом, чья кровь уже была у него на руках.

Для губернской канцелярии всё просто: убийца найден, дело можно закрывать. Но Алексей Нечаев слишком хорошо умеет смотреть на улики, чтобы принять удобную ложь за правду. Очень скоро он понимает: советника убили не на дороге, а сам он нужен заговорщикам не меньше, чем пропавшие бумаги покойного.

Россия, 1810 год. Здесь у каждого преступления два следа: один — в крови и грязи, другой — в кабинетах. Пока чиновники спешат похоронить правду вместе со свидетелями, Нечаев шаг за шагом выходит на старое фальшивое наследство, тайные склады, оружейный канал и людей, которые покупают не только чужие имения, но и чужие должности.

Чтобы выжить, ему придётся стать следователем в мире, где порядок ценят выше правды, а за одну найденную бумагу убивают быстрее, чем за мешок золота.

Он погиб в 2026 году, пытаясь остановить аварию на станции, где враньё в журналах оказалось опаснее износа.

А очнулся в СССР — в теле молодого инженера районной ТЭЦ, которую уже тогда вели к катастрофе.

Здесь всё знакомо до боли: липовые ремонты, плохое топливо, сорванные защиты, начальство, которое боится остановки больше взрыва, и система, где за правду платят карьерой. Только теперь цена ошибки для Павла — не один агрегат, а целый город, который может остаться без света и тепла.

Он слишком много знает для своего времени. Слишком быстро видит, где халатность, где страх, а где сознательный саботаж.

Но если он начнёт ломать чужую схему, ломать будут уже его.

Чтобы спасти станцию, ему придётся стать не просто хорошим инженером.

Ему придётся стать человеком, который берёт власть на себя — и отвечает за неё до конца.