Клим Ветров

Возвращение в Новороссийск оборачивается короткой передышкой перед бурей. Сергей застаёт посёлок изменившимся: паровая машина, телефонная связь, новые укрепления и первый настоящий концерт. Но праздник обрывается, когда пленный каган наконец заговаривает и сообщает, что всё, с чем они сталкивались до сих пор, было лишь разведкой, а настоящая орда уже подходит вплотную. Сергею предстоит сделать непростой выбор: уйти с семьёй или остаться на стенах, чтобы дать другим шанс дожить до рассвета.

— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!

Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.

Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.

— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.

Списанные со счетов военные инвалиды, доживающие свой век в панельной девятиэтажке, однажды утром просыпаются совершенно здоровыми, но не на привычной окраине областного центра, а на вершине обрыва над Чёрным морем.

На дворе десятый век. Вокруг — варяги, печенеги, хазары и прочие обитатели сих мест. Привычной цивилизации нет, помощи ждать неоткуда, а из оружия — несколько карабинов, десяток ружей и боевой опыт отставного генерала.

Пока Василий ведет отчаянную охоту за ресурсами, сбежавшая часть обезумевшего инопланетного Ковчега вселяется в человеческое тело и начинает собственную игру. Чтобы остановить его, героям предстоит не просто поднять в небо самые совершенные боевые машины, но и разобраться, кто из них на самом деле всё ещё человек, а кто — лишь пешка в чужой партии.

Прошло несколько месяцев после кровавой битвы. Станица учится жить в осаде. Василий осваивает старый биплан, летая за драгоценной соляркой в заброшенный посёлок. Но очередной вылет оборачивается чередой загадок.

Морской бой, пушки против таранов, скорость и огонь против тысячелетней выучки. Генерал Максимов, старый вояка, лично повёл эскадру и, глядя на вымпелы римских галер, и дромонов, бросил фразу, которая могла бы стать девизом всей этой войны: «Хрен им, а не город русских моряков».

— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!

Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.

Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.

— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.

Василевс унижен, его флот лежит на дне, дворец разрушен, но Империя не перестала быть Империей. Она залижет раны, выждет — и еще не раз покажет свои острые зубы.

Станица дымится в руинах. Победа обернулась тысячами могил, радиоактивной техникой, лагерем пленных и умирающими бойцами дивизии, пришедшей из другого мира.

Станица дымится в руинах. Победа обернулась тысячами могил, радиоактивной техникой, лагерем пленных и умирающими бойцами дивизии, пришедшей из другого мира.

Пока в «крепости у моря» кипит работа — плавят сталь, тренируют отроков по римским лекалам и укрепляют частокол, — гости из Константинополя прощупывают оборону, ищут слабые места и, кажется, готовят почву для большой игры. Империя не привыкла терпеть конкурентов, а каменная громада на обрыве — слишком серьёзный аргумент, чтобы его игнорировать.

Всё то же далекое будущее, Российская Империя, академия, шагоходы, демоны и пришельцы.
Такое же лёгкое, ненапряжное чтиво, самое то чтобы расслабиться после трудового дня.

Двести километров по радиоактивным руинам, под вой ветра и шорох крыс. Это путь без права на ошибку, где каждый шаг может стать последним.

Двести километров по радиоактивным руинам, под вой ветра и шорох крыс. Это путь без права на ошибку, где каждый шаг может стать последним.

Заброшенный авианосец становится убежищем и источником неожиданных находок. Но чем больше они находят, тем опаснее становится небо — в нём появляются самолёты с чёрными крестами. Война за ресурсы вступает в новую фазу, и цена победы может оказаться выше, чем готов заплатить один человек.

Возвращение в станицу не приносит покоя. Когда гружёные машины выходят к родным холмам, небо над станицей затягивает чёрный дым. Вопрос только в том, успел ли он спасти своих — или привёз им смерть.

Далекое будущее, Российская Империя, академия, шагоходы, демоны и пришельцы.

Лёгкое, ненапряжное чтиво, самое то чтобы расслабиться после трудового дня.

Когда тьма смыкается, а твари вырываются из портала, спасти может только тот, кого считали игрушкой в чужой игре. Но готов ли Василий заплатить за выживание ценой собственной души? И есть ли будущее в мире, где смерть перестала быть окончательной?

Цель — сорвать скрытную переброску техники и живой силы по реке, чтобы отсрочить атаку на родную станицу. Для главного героя эта диверсия — ещё и отчаянная попытка найти следы пропавшего сына, чей отряд исчез где-то на этих же берегах. Ночная засада на вражеский катер становится началом жестокой партизанской войны на воде, где каждый выстрел — шаг к спасению или гибели.

Степь просыпается после дождя, но покой обманчив. Чужие самолёты кружат над станицей, травят озёра, уничтожая всё живое. Восемь разведчиков найдены мёртвыми без единой раны. Кто-то убивает соседей, а в руке утопленника зажата пуговица с куртки главы. Доверие рушится быстрее укреплений.

Желая только одного - спокойной жизни, Пионер понимает что об этом можно забыть. И даже более того, чтобы самому не стать жертвой, ему придется превратиться в хищника.
Итак, поехали. Год одна тысяча девятьсот девяносто первый, от рождества Христова.

Покой иллюзорен. Случайная встреча приводит Василия к тем, кто научился предсказывать появление предметов из других миров. Их база — оазис света и тепла посреди хаоса.

Жека должен решить: остаться в настоящем, где его друзья в плену, или отправиться на триста десять лет назад, чтобы изменить ход истории. Цена выбора — собственное существование. А над планетой уже смыкается стальное кольцо, и время, которое они пытаются спасти, утекает сквозь пальцы.

Он — сын императора, чье детство оборвалось в пять лет. Он — князь тьмы, проживший пять веков в облике лича. Он — жертва, ставшая палачом. А теперь он — подросток с памятью и разумом древнего могущественного некроманта. Используя знания из прошлой жизни, он должен предотвратить гибель империи и изменить собственную судьбу. Но как спасти мир, когда лучшее, что ты умеешь, — это уничтожать?

Смерть в этом мире — понятие относительное. Физические муки проходят, а вот перспектива стать вечным объектом для экспериментов пугает куда больше. Спасение приходит с неожиданной стороны — из пепла, в облике товарища в немецком мундире, чья плоть выдержала адское пламя.

За спиной Волков — вековая охота, а на кону — наследие, способное переломить ход войны. Пока могущественный враг сжимает кольцо, а среди своих зреет предательство, Жека начинает понимать: их появление здесь не случайно. Вопрос не в том, смогут ли они выжить. Вопрос в том, кем они были на самом деле — и кому на самом деле служат.

Тридцать фрагов, ноль потерь — «офисные» окончательно доказали, что их «режим игры» работает безупречно. Если дать им время — через год это будет серьёзная сила.

Но время — роскошь, которой у них нет.

— Минуту внимания! — Голос Кривоухова, усиленный каким-то древним микрофоном, гулко ударил по залу. — Попрошу тишины! ТИШИНЫ!

Гул стих почти мгновенно. Сотни глаз уставились на сцену, где стоял глава.

— Не буду ходить вокруг да около, — начал он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала непривычная, леденящая душу нота. — Сегодня ночью произошло… несчастье. Не знаю, как и почему. Поэтому — только факты.

Он замолчал, тяжело дыша в микрофон. В зале стояла гробовая тишина, нарушаемая только урчанием генератора.

— Ранним утром, — заговорил он тише, но каждое слово падало, как гиря. — Сельчане не смогли выехать из поселка. Дорога… обрывается. Трассы нет. Лесополосы нет. Линий ЛЭП нет. Связи нет. Вообще. Город… — он сделал паузу, — не виден. Рассвело — пустота. Отправил тракториста по проселку к Григорьевке. Пять километров. Вернулся. Дорога обрывается на полпути. Ни Григорьевки, ничего нет.

В том числе по мотивам Battletech.

"Первым появился «Скаут», — тридцатитонный робот с выгнутыми назад ногами и короткими лазерами вместо рук. Он, пройдя поначалу мимо разрушенного ангара, внезапно остановился и, сдав назад, несмело заглянул в проём. Затем, ещё чуток потоптавшись на месте, наверняка связываясь с напарником, осторожно шагнул внутрь.
— Раз… Два… Три… — Считал шаги робота Сэнко, и когда тот прошел почти до центра, — потянулся к балансирующему на куске арматуры бетонному блоку, собрался, и используя прану, от души толкнул его.
Отреагировав на грохот упавшей глыбы, "Скаут" замер на какую-то долю секунды, и резко, словно специально тренировался, отпрыгнул в сторону, удобно подставляя спину.
Естественно Сэнко долго не раздумывал, ткнул клавишу запуска реактора и едва мигнули лампы готовности, с ходу открыл огонь.
«Цель уничтожена» — пикнули наушники, и обесточенный компьютером, Скаут застыл мёртвым грузом.

Когда тьма смыкается, а твари вырываются из портала, спасти может только тот, кого считали игрушкой в чужой игре. Но готов ли Василий заплатить за выживание ценой собственной души? И есть ли будущее в мире, где смерть перестала быть окончательной?