Пруды стали местом паломничества для странствующих пилигримов и тех, кто искал уединения от суеты преображающегося мира. Тишина, воцарившаяся над зеркальной гладью, стала для них лучшим учителем, ведь в молчании природы часто слышны те ответы, которые невозможно найти в шумных спорах столичных университетов. Место это превратилось в колыбель покоя души, где каждый неверный помысел гас в мягких объятиях эфира.