Четвёртого декабря в три сорок утра загорелось литейное производство. К рассвету от сгоревшего пролёта остался чёрный остов. Двести четырнадцать человек ночной смены вышли живыми, один из них — без руки. Официальная причина: авария в проводке брежневских времён. Настоящая причина — девяносто дней до того, как «Металлург» признают неспособным и отдадут площадку холдингу, которому нужны цеха, а не люди. Главным технологом Алексея Кузнецова ставят не в награду. Его ставят потому, что больше некого. Теперь у него есть право останавливать цех своей единоличной подписью, а ещё — двести литейщиков без работы, половина из которых уйдёт через две недели. Клада не будет. Литейную линию придётся искать в описях банкротных процедур, покупать дороже, чем можешь, снимать в убыток и собирать за двенадцать суток вместо сорока пяти — руками тех, кто ещё не уволился. Завод он вытащит. Но сначала ему придётся перестать чинить детали руками — и узнать, в чьём теле он на самом деле живёт.