Лёха.. Был дедом и старшим технологом цеха, а стал сборщиком на производстве.
История как будет развиваться от алкаша до "захвата вселенной"
Создано с помощью нейросети
Брак на оборонном заводе — это не бумажки в отчёте.
Это мёртвые пилоты и чьи-то миллионы в кармане.
Я умер, пытаясь это остановить.
Очнулся в теле спившегося сборщика — того самого алкаша, которого сам дважды хотел уволить за брак.
Теперь у меня его долги, его коллекторы у двери и тот же завод, который гонит гнилое литьё для кислородных редукторов.
Через неделю эти «изделия» уйдут в войска.
Главный технолог уже считает прибыль.
У меня три дня, чтобы не сломали пальцы.
И одна ночь, чтобы найти папку с уликами, за которую я отдал жизнь.
Сорок лет инженерного опыта против системы, которая давно продаёт жизни оптом.
Я уже умирал однажды.
В этот раз умирать будут они.
Реалистичный производственный попаданец.
Без магии. Без системы.
Только завод, металл и инженерная война.
Брак на оборонном заводе — это не бумажки в отчёте.
Это мёртвые пилоты и чьи-то миллионы в кармане.
Я умер, пытаясь это остановить.
Очнулся в теле спившегося сборщика — того самого алкаша, которого сам дважды хотел уволить за брак.
Теперь у меня его долги, его коллекторы у двери и тот же завод, который гонит гнилое литьё для кислородных редукторов.
Через неделю эти «изделия» уйдут в войска.
Главный технолог уже считает прибыль.
У меня три дня, чтобы не сломали пальцы.
И одна ночь, чтобы найти папку с уликами, за которую я отдал жизнь.
Сорок лет инженерного опыта против системы, которая давно продаёт жизни оптом.
Я уже умирал однажды.
В этот раз умирать будут они.
Реалистичный производственный попаданец.
Без магии. Без системы.
Только завод, металл и инженерная война.
Я победил.
Вор сидит, завод живой, а у меня — своя служба, своя печать и право развернуть с пандуса любую машину.
Сорок лет инженерного стажа. Думал, хватит на всё.
Не хватило.
Заводу дают беспилотники. А внутри у них кристалл размером с гречневое зерно под чёрным корпусом. Металл я читаю как газету. Здесь не вижу ничего.
Первая партия приходит идеальной. Документы чистые, маркировку нанёс завод-изготовитель, все параметры в допуске.
Я ставлю красную печать.
Мой инженер четыре раза говорит, что я меряю не то. Четыре раза я отвечаю «резонно» и откладываю на потом.
Через девятнадцать дней борт падает в степи.
И тут же находится удобная версия: диверсия, вредитель, чужая вина. Её готовы подписать все — директор, комиссия, заказчик. Она снимает с меня всё.
До государственных испытаний восемьдесят суток.
Можно промолчать и остаться начальником.
А можно встать перед пятнадцатью людьми и сказать: причина — я.
В прошлой жизни я умер, потому что молчали другие.
В этой молчать предлагают мне.
