Цикл «Реальная жизнь»

Стоял 1790 год от Рождества Христова. Этот год, словно тяжёлый, надорванный вздох, застал Америку в самом разгаре её позора — эпохи, которую потомки назовут рабовладельческой. Это было время, когда понятия «деньги» и «власть» накрепко спаялись с понятием «человек-собственность». Каждый плантатор, каждый делец, имеющий в кармане звонкую монету и влияние, мог позволить себе не просто слугу, а раба. Целые семьи, вырванные с корнем из родной земли, или их потомки, родившиеся уже в цепях, считались не людьми, а лишь говорящим скотом, чужеземцами, чья кожа была темнее, а участь — горше. Их души, по мнению хозяев, не стоили и ломаного гроша, а жизнь зависела от каприза или настроения владельца.

1990 год.

Америка провожала эпоху. Стена Берлинская пала, Советский Союз доживал последние месяцы, а на улицах американских городов заканчивалась другая эпоха — эпоха мафии. Те, кто когда-то правил бал, кто диктовал условия полиции и политикам, теперь ютились в дешёвых номерах мотелей, доживали век в федеральных тюрьмах или лежали на кладбищах с простыми надгробиями. «Империи» рухнули.

Новые времена требовали новых лиц. Но старые раны ещё кровоточили, старые счёты ещё ждали оплаты, и старые тени всё ещё бродили по улицам городов, не желая уходить в небытие.

Осень 1951 года встретила Восточное побережье Соединенных Штатов промозглой сыростью. Эпоха сухого закона канула в лету, оставив после себя не шрамы, а хорошо отлаженные механизмы. Те, кто когда-то торговал виски из-под полы, теперь держали в руках профсоюзы, доки и целые кварталы. Воздух американских городов был пропитан не только бензиновой гарью и дымом дешевых сигар, но и запахом большой крови. Каждый клан, каждая семья и каждый одиночка с амбициями теперь охотились за одним — за титулом «Империи». Империи, которая будет править бал от Атлантик-Сити до Лас-Вегаса.