Стоял 1790 год от Рождества Христова. Этот год, словно тяжёлый, надорванный вздох, застал Америку в самом разгаре её позора — эпохи, которую потомки назовут рабовладельческой. Это было время, когда понятия «деньги» и «власть» накрепко спаялись с понятием «человек-собственность». Каждый плантатор, каждый делец, имеющий в кармане звонкую монету и влияние, мог позволить себе не просто слугу, а раба. Целые семьи, вырванные с корнем из родной земли, или их потомки, родившиеся уже в цепях, считались не людьми, а лишь говорящим скотом, чужеземцами, чья кожа была темнее, а участь — горше. Их души, по мнению хозяев, не стоили и ломаного гроша, а жизнь зависела от каприза или настроения владельца.
Сортировать по
927
8
1
