Jacob — L1mpva!)

1942 год, 23 февраля. В Германский Рейх под прикрытием звания Штандартенфюрера СС прибывает советский разведчик Алексей Ильич Тихонов. Оперативный псевдоним — «Тихон». В то время, когда вермахт предпринимает второе масштабное наступление на Москву, центр забрасывает Тихона в самое сердце вражеской столицы. Его задача: проникнуть в архивы Главного управления имперской безопасности (РСХА) на Принц-Альбрехт-штрассе, 8, минуя бдительность Гестапо, и похитить подлинные карты и директивы весенне-летней кампании на Восточном фронте. Цена ошибки — смерть. Цена успеха — миллионы жизней.

1911 год.

Европа напоминала гигантский пороховой погреб, над которым застыла гигантская рука с зажженным фитилем. Все великие державы — от Британской империи, чей флот бороздил океаны, до Германской империи, оттачивающей механизм своего генерального штаба до секундной точности — застыли в томительном, звенящем ожидании бури. Дипломаты плели паутину союзов, заводы штамповали сталь, а генералы на картах проигрывали будущие сражения, старательно вычисляя, сколько миллионов человек потребуется бросить в мясорубку.

Но буря, которая обрушится на мир, придет не оттуда, откуда ждали. Она не родится в задымленных кабинетах Берлина или в пыльных канцеляриях Вены. Великие державы, годами обучавшие свои армии воевать с человеком — с его плотью, кровью и стальными машинами, которые он создал — окажутся совершенно беспомощны перед тем, что поднимается из земли, пропитанной порохом и кровью. Война, которую они готовили, не закончится подписанным в вагоне перемирием. Ибо мертвые будут ходить по земле.

1921 год, Дирижабль «Орёл», выдвигается из оккупированного Астрополя в столицу Арсонгеля. Джентльменов, герров, генералов и депутатов ждут незабываемые 15 дней поездки на роскошном, новом и большом дирижабле.

Стоял 1790 год от Рождества Христова. Этот год, словно тяжёлый, надорванный вздох, застал Америку в самом разгаре её позора — эпохи, которую потомки назовут рабовладельческой. Это было время, когда понятия «деньги» и «власть» накрепко спаялись с понятием «человек-собственность». Каждый плантатор, каждый делец, имеющий в кармане звонкую монету и влияние, мог позволить себе не просто слугу, а раба. Целые семьи, вырванные с корнем из родной земли, или их потомки, родившиеся уже в цепях, считались не людьми, а лишь говорящим скотом, чужеземцами, чья кожа была темнее, а участь — горше. Их души, по мнению хозяев, не стоили и ломаного гроша, а жизнь зависела от каприза или настроения владельца.

1990 год.

Америка провожала эпоху. Стена Берлинская пала, Советский Союз доживал последние месяцы, а на улицах американских городов заканчивалась другая эпоха — эпоха мафии. Те, кто когда-то правил бал, кто диктовал условия полиции и политикам, теперь ютились в дешёвых номерах мотелей, доживали век в федеральных тюрьмах или лежали на кладбищах с простыми надгробиями. «Империи» рухнули.

Новые времена требовали новых лиц. Но старые раны ещё кровоточили, старые счёты ещё ждали оплаты, и старые тени всё ещё бродили по улицам городов, не желая уходить в небытие.

1917 год

Холодный, колючий пепел декабря медленно и неумолимо опускается на бескрайние просторы Российской Империи, великой державы, уже третий год затянутой в кровавую пучину Первой Мировой войны. Ветер истории с воем проносится над заснеженными полями Галиции, над дымящимися фабричными трубами Петрограда, над куполами древних кремлей. Страна, истерзанная потерями, голодом и смутой, застыла в предсмертном томлении. У престола, шаткого и неуверенного, стоит Император Всероссийский Николай II, а во главе его семьи — Дома Романовых, чья трёхсотлетняя история подходит к концу, обращаясь в кровавый и трагический финал.

1900 год

Сто лет минуло с тех пор, как последние выстрелы Цельсианских войн отгремели на полях Земле-Альен. Сто лет мира. Целое столетие, в течение которого материк Кронус зализывал раны, хоронил павших и строил новое будущее на костях миллионов. Континент, некогда раздираемый амбициями Жана Бонапарта Цельсия II, медленно, но верно поднимался из могил, в которые его уложила Великая война.

Но история — дама капризная и жестокая. За веком мира всегда следует век войны. Старые обиды не забыты, старые долги не оплачены, а новые поколения, не знавшие ужасов Цельсианских кампаний, жаждут славы и крови. Коалиция 8 братьев, созданная для уничтожения «демона», давно распалась, превратившись в конгломерат государств, каждый из которых тянет одеяло на себя. Старые союзники поглядывают друг на друга с подозрением, а бывшие враги точат оружие в тени.

Мир стоит на пороге новой бойни. И имя ей — Великая война.

Зима 1820 года

Добро пожаловать в «Независимый Регион Эшлан Северный».

Зима в этом году выдалась лютая. Такой не помнили даже старожилы, чья память тянулась еще к временам Первой Республики. Ветер, прозванный в народе «костяным лизнем», гулял по разбитым трактам бывшей Кентауры, завывал в печных трубах уцелевших домов и со свистом срывал последнюю дранку с крыш.

1814 год от основания Вечного Города. Мир материка Кронус замер в преддверии великих перемен. Спустя пять долгих столетий упадка, названных историками «Эпохой Полураспада», Империя Кентаура, словно феникс, восстала из пепла междоусобиц и варварских нашествий. Ныне же, окрепшая и закаленная веками борьбы за выживание, она вновь расправляет плечи, намереваясь подмять под себя весь благословенный и богатый материк Кронус, простирающийся от ледяных пустошей Корвуста на севере до знойных пустынь Аквитанской Империи на юге.

Осень 1951 года встретила Восточное побережье Соединенных Штатов промозглой сыростью. Эпоха сухого закона канула в лету, оставив после себя не шрамы, а хорошо отлаженные механизмы. Те, кто когда-то торговал виски из-под полы, теперь держали в руках профсоюзы, доки и целые кварталы. Воздух американских городов был пропитан не только бензиновой гарью и дымом дешевых сигар, но и запахом большой крови. Каждый клан, каждая семья и каждый одиночка с амбициями теперь охотились за одним — за титулом «Империи». Империи, которая будет править бал от Атлантик-Сити до Лас-Вегаса.

Мы существуем в этом мире ровно до тех пор, пока шелестят купюры в наших кошельках. Мы работаем за деньги, будь то хрустящие бумажки с портретом самодовольного Бенджамина Франклина, пахнущие типографской краской и чужими грехами, или же просто сухие циферки на мертвенно-синем фоне приложения «Алли банк». Суть одна: цифры правят миром, а я был их жрецом.