Цикл «Оружейник Петра»
Первый ствол, который я увидел в этом времени, разорвало при испытании.
Мастера пожали плечами. Бывает.
Я взял обломок и понял, что здесь можно сделать иначе. Гораздо иначе.
На дворе 1707 год. Тула звенит молотами, Пётр требует ружей, а оружейная слобода работает на человека, который решает, кому достанется сталь, кому заказ, а кому петля долгов.
У меня нет ни денег, ни имени. Есть чужая кузня на краю разорения, люди, которым больше некуда идти, и знания, за которые в этом веке ещё не придумали цену.
Я собираюсь сделать оружие, которое перестанет подводить стрелка. Потом заставить тех, кто держит слободу за горло, уступить мне дорогу.
Только хорошее ружьё слишком громко заявляет о своём мастере.
И когда его услышат за пределами Тулы, торговаться придётся уже не со старостой.
Первый том тут: https://author.today/reader/661841/6341764
Он выковал первый замок в калужской глуши. Теперь его ждёт Тула — город, где оружейники не прощают чужаков, а заказы выполняют кровью и потом. Павел
Бердышев везёт пятьсот ружей для Преображенского полка, но по дороге понимает: главное оружие — не сталь, а репутация. Когда на спор с самим Петром I нужно трижды попасть в доску в морось, а в кармане — только вера в своё мастерство, назад пути нет.
Продолжение истории о том, как из подмастерья вырастает оружейник, чьё имя запомнит эпоха.
Пётр поспорил со мной на свой волчий тулуп: до Рождества русского нарезного ствола у меня не будет.
Немецкий мастер согласен с царём. Нужен год, говорит. И настоящая мастерская.
До Рождества — считаные недели. Вместо мастерской — промёрзший сарай. Зато у меня знания из будущего и огромное желание посмотреть, как государь отдаёт мне свою шубу.
Но выиграть царский спор — только начало. Впереди Полтава, царский заказ на сотню ружей и враг, который уже понял: один оружейник может стоить целого полка.
Шведы собираются забрать мои секреты вместе со мной. А я собираюсь проверить их знаменитую пехоту на прочность.
У нас обоих большие планы на это лето.
У шведского пленного нашли фузею моей работы. На скобе мой номер — сорок один, а клеймо на стволе чужое. Я ещё рта не успел открыть, а швед уже зовёт писаря и свидетелей. Первый раз вижу, чтобы человек так радовался, когда его поймали за руку.
А мне бы в Тулу. Там Васёна ждёт свадьбы, Пётр вызвался быть посажёным отцом. Хороший у меня будет посажёный отец: я ему пообещал тысячу ружей, а он запомнил.
Для тысячи ружей нужен свой завод на Упе. Место под колесо мы с Васёной выбрали. Вот только у соседа выше по реке своя плотина, у старосты на наш берег своя бумага, а в Москве кто-то уже торгует моим клеймом.
Венчаться я, положим, и в казённом кафтане могу. Но если вместо жениха в церковь прибудет одна его опись, Васёна мне этого не простит.