Книги #военврач

Максим Корнев — врач-реаниматолог, бывший военный, поисковик. В наши дни он поднимает из вяземской земли тех, кто полёг в сорок первом. Но молния бьёт в раскоп — и Корнев проваливается на восемьдесят лет назад, в октябрь 1941-го, в самую горловину Вяземского котла.

Вокруг — гибнущие армии, чёрные кресты в небе и люди, которых он привык видеть лишь косточками в раскопах. Теперь они живые. И он один знает, чем кончится эта война и какой страшной ценой.

Большую историю одному не переписать. Но Корнев умеет лечить, умеет драться и помнит наперёд каждый шаг врага. Он вытаскивает своих по одному — из котла, из окружения, из-под огня — и кладёт всё, чтобы их стало хоть на одного больше.

Богородицкое поле и прорыв из кольца. Оборона Москвы. Ржевская мясорубка. Перелом под Сталинградом. И тень майора Майнхарда — первого, кто почуял в русском военвраче чужака не из этого времени.

Он не выбирал эту войну. Но она стала его собственной — до последней капли.

Военврач Максим Корнев больше не чужак в этой войне. Позади — Вяземский котёл, оборона Москвы, Ржев. Чужая война давно стала своей.

Впереди сорок третий — год коренного перелома. Огненная Курская дуга, где сходятся тысячи танков. Первый московский салют. Кровавая днепровская переправа и бой за плацдарм. Киев. И чужой котёл под Корсунью: теперь уже наши замыкают кольцо, в каком когда-то гибла его собственная армия.

Корнев знает наперёд каждый поворот большой войны — и по-прежнему не может её переписать. Он умеет одно: спасать по одному, беречь своих, учить тех, кто останется после него, и помнить всех, кого не довёз, — по именам. Но в этот год война заберёт у него самых близких.

А по ту сторону фронта ждёт майор Майнхард — единственный, кто почуял в русском военвраче чужака не из этого времени. Их незримая дуэль через всю войну станет наконец встречей лицом к лицу — и за неё придётся заплатить.

Военврач Максим Корнев прошёл всю войну — от воронки в Вяземском котле сорок первого до последней её дороги. Впереди год сорок пятый.

Чужая земля под сапогами, и самое трудное испытание теперь не для тела, а для души: какими прийти на землю врага — мстителями или людьми. Освобождённая Европа и поверженная Германия. Лагерь, где имена превращали в номера, — и где Корнев, всю войну возвращавший имена, понял до конца, против чего шёл. Зееловские высоты и уличный ад Берлина. И красное знамя над рейхстагом, которое он обещал увидеть за двоих — за себя и за тех, кто не дошёл.

А в горящем городе его ждёт майор Майнхард — единственный, кто разгадал в русском военвраче чужака не из этого времени. Их узел, завязанный ещё под Вязьмой, развяжется в самом последнем акте — и недёшево.

А когда отгремит война, замкнётся круг в восемьдесят лет, свиток заговорит голосом того, кого считали пропавшим без вести.

У каждого было имя. И каждое возвращается — рано или поздно.

Что случится, если попробовать чуть-чуть подкорректировать прошлое? Получится это? Нет? Каковы будут последствия?

Вот уже и 1943 год... Теперь уже не военврачу, а капитану медицинской службы Ивану Ивановичу, то одно, то другое мешает изменить течение событий в прошлом. Настоящее же в XXI веке раз за разом меняется. Кто-то ещё успешно действует во время, которое давно прошло? Или...

Это уже третья книга цикла.

Первая книга цикла - https://author.today/work/465561

Вторая книга цикла - https://author.today/work/475736

Подмосковье, ледяной февраль сорок второго. В гноящемся подвале захваченного немцами амбара, превращённого в полевой госпиталь, сошлись два абсолютных безумия.

Василий Соломин — раненый русский солдат, деревенский парень с разбитой тульской гармонью, чистой, почти юродивой душой и неподъёмным состраданием к миру.

И доктор Ганс Бирхальс — высокий, сутулый немецкий хирург с леденящей улыбкой за стёклами роговых очков. Он шизофреник, циник и мизантроп. Для него люди — криво сшитые биологические механизмы, обыкновенные куски мяса для баллистических опытов. Ганс спас врага не из жалости. Пленный солдат умеет играть на гармошке, и только эти латунные аккорды способны заглушить непрекращающийся белый шум в больной голове доктора.

Через жёсткий языковой барьер, посреди гор ампутированных конечностей и едкой карболки, они ведут свой сумасшедший разговор. Когда к стенам амбара пригонят расстрельный эшелон, им обоим придется узнать настоящую цену человеческой жизни. Ведь война — девка долгая.