Саша Лист

Сталинград остался позади. Летом 1943 года снайпер Сергей Лазарев встречает новую битву на Курской дуге. Теперь под его началом три снайперские пары — и за каждого он отвечает.

Он помнит эту войну из другой жизни. Знает, чем закончится немецкое наступление. Но в учебниках не написано, где завтра будет ждать пулемёт и кто из его людей вернётся с задания.

В окопах ещё спорят, травят байки и ждут писем. Скоро придётся держать гребень под артиллерийским огнём, вытаскивать своих и идти вперёд по полю, которое вчера простреливалось насквозь. Лазареву понадобятся опыт обеих жизней, верный глаз и товарищи, которым можно доверить спину.

Будущая Победа ему известна. Кто дойдёт до неё рядом с ним — ещё нет.

В 2026-м я был оперативником. Теперь на дворе 1978-й, мне снова двадцать шесть, а зовут меня лейтенант Николай Сомов. К чужому имени я привык. К людям рядом — привязался.

На ночном тракте загорается красный фонарь. Шофёр тормозит — и машина вместе с грузом исчезает. Водители зовут того, кто стоит за налётами, Фонарщиком. Я еду со склада в кабине ГАЗа и успеваю проверить: байка не врёт.

Нападение отбито, один из налётчиков взят. А к утру его находят мёртвым под охраной. Сержанта сняли с поста звонком от моего имени.

Только я не звонил.

Кто-то знает наши маршруты и приказы. В тетради банды — мой домашний адрес и смены сестры. Опыт другой жизни здесь пригодится, но заранее ответов не даст. Фонарщика придётся искать по этой дороге — пока он сам не пришёл к моим близким.

Хирург Андрей Круглов всю жизнь опаздывал к дочери. В тот вечер он написал ей, но не доехал.

Очнулся он в мае 1871 года, в уездном Липовце, в теле земского врача Веденеева. В кулаке шприц, тело ломает без морфия, а первый больной, которого надо срочно оперировать, гонит его прочь. Город знает своего доктора: морфинист, подпишет всё, что велит хозяин мельницы.

У Андрея нет ни антибиотиков, ни доброго имени, ни права на ошибку. Есть кипячёная вода, нож, фельдшер, который его презирает, и упрямство человека, которому виднее.

Медицинский детектив о попаданце: операции на кухонном столе, уездные тайны и война с хозяином города.

Я летал полжизни и учил других. А теперь сижу в открытой гондоле чужого «Фармана», ветер выбивает слёзы к ушам, из пробитого бака на колени течёт бензин, а снизу стреляют конные. Октябрь 1914-го. Думать некогда: сначала лети, потом думай.

Здесь нет ни парашюта, ни рации — только глаза, ветер и земля под крылом. Я читаю её, как читал когда-то в лесном патруле. Знаю, что над той же рекой летает человек, который читает землю не хуже меня и уже ищет мой «Фарман» с белой полосой.

Из книг я помню, как пойдёт эта война. Только в тех книгах никто не сбивал немца над Варшавой, а я сбил. Теперь каждый вылет пишется заново, и чем он кончится, не знает никто.

Октябрь 1941-го. Вяземский котёл остался позади. Иван Белов вывел товарищей к своим, но впереди — зима под Москвой.

В прошлой жизни он чинил телефонные сети. Теперь ему двадцать три, на нём красноармейская шинель, а от исправного провода зависит, успеют ли люди получить приказ и выйти из-под удара. Приходится искать обрывы под огнём, вытаскивать раненых и учить новичков. Скоро им самим уходить на линию — туда, где Белов уже не сможет их подстраховать.

Между дежурствами и боями остаются солдатские байки и письма Марии. В этой чужой жизни появляются люди, к которым хочется вернуться. Только ответа от матери всё ещё нет. А дочь осталась в другом времени, куда не дотянется никакая линия.

В 2026-м я был оперативником. В 1978-м очнулся у двери магазина: рядом раненый напарник, за спиной женщина, впереди — нож. Чужое тело, чужое имя. Знакомая работа.

Теперь я — лейтенант Николай Сомов. Мне двадцать шесть, хотя опыта хватило бы на двоих. Впереди налётчики, исчезнувший водитель и партия пистолетов, которая гуляет по городу.

Как я сюда попал — разберусь потом. Сначала нужно спасти людей, заслужить доверие напарника и не выдать себя сестре, которая слишком хорошо знает прежнего Сомова.

Мне досталась чужая смена. Но людей на ней я уже считаю своими.

Сталинград, сентябрь 1942-го. Бывший снайпер приходит в себя в теле советского сержанта Сергея Лазарева. Где-то в другой жизни остался сын. Здесь — чужая форма, винтовка и немцы за стеной.

Он знает, что война закончится Победой. Из какого окна ударят через минуту, история предусмотрительно не сообщает.

Роте нужно удержать проход к Волге. В школьном подвале ждут восемнадцать раненых, которые сами до лодок не доберутся. Немцы пытаются отрезать путь к берегу. А среди развалин работает немецкий снайпер.

Прежний опыт даёт Лазареву шанс. Напарник прикроет спину. Но за каждый метр к воде придётся драться — и победа здесь измеряется теми, кого удалось вывести живыми.

Меня зовут Никита. Мне тридцать восемь, я чиню телефонные сети и обещал дочери приехать в субботу. Теперь меня зовут Иван Белов. Мне двадцать три, на мне чужая гимнастёрка. От дочери меня отделяют восемьдесят четыре года.

Октябрь 1941-го. Вязьма. Я помню, что здесь будет котёл. Ни точного дня, ни дороги к своим я не знаю. Зато умею искать обрыв — и первый починенный провод уже спасает людей.

Только батальон отходит, полковой пост молчит, а посланный с поручением товарищ не возвращается. Раненых всё труднее везти, дорога на восток сужается. Люди рядом ещё умеют шутить и всё чаще рассчитывают на меня.

Нужно связать тех, кто вывозит раненых, с теми, кто остаётся их прикрывать. Успеть передать приказ. И дождаться ответа, пока отвечать ещё есть кому.

СССР, осень 1965 года. После аварии в заводском цехе герой приходит в себя в чужой жизни. Теперь он — Павел Белов, директор завода специальных станков. У него чужая семья, провалы в памяти и подпись под распоряжением, после которого погиб рабочий.

До конца года завод должен сдать двенадцать машин. По отчётам они почти готовы. В цехах — недоделки, брак и оборудование, которое давно пора остановить. Начальство ждёт выполнения плана, мастера защищают заработок людей, а каждый честно записанный час потерь отнимает у кого-то деньги, жильё или надежду.

Белов начинает с простого: проверять цифры, сохранять документы и не подписывать то, чего не видел сам. Но приказ ещё не становится делом, а борьба с чужими оправданиями не защищает от собственных.

«Аварийная смена» — первый том «Красного допуска»: напряжённый роман о заводе, человеке в чужой жизни и цене решения, под которым стоит твоё имя.

Май 1942 года. Бывший прокурор из будущего приходит в себя в теле солдата, приговорённого к расстрелу. Он знает сорок событий, которые ещё не произошли, и может изменить ход войны. Но каждое вмешательство стирает часть его знания. Между долгом, властью и выживанием начинается игра, где цена ошибки — не только жизнь, но и само будущее.

Двое мужчин из XXI века гибнут в одну и ту же секунду — и открывают глаза в 1943 году, по разные стороны будущей холодной войны.

Один приходит в себя в СССР и клянётся дать стране ядерный щит раньше срока. Другой — в США, и уверен: советскую бомбу нужно сорвать любой ценой. Оба помнят, чем всё кончилось. Оба знают историю наизусть. Вот только источники будущего противоречат друг другу — засекречены, приглажены, переписаны победителями. И с каждым ходом герои понимают, что помнят не то, как было, а то, как об этом потом солгали. Их дуэль разворачивается вокруг атомного проекта: разведка, диверсии, гонка вооружений, предательство своих же.

Но есть цена, которой не ждал ни один: каждая победа меняет историю всё сильнее — и стирает у обоих главное оружие, знание будущего. Пророки слепнут; остаются лишь ум, воля и кровь. А над их войной тлеет вопрос, которого не было ни в одном учебнике: кто и зачем забросил их сюда — по разные стороны, лицом к лицу?

Лето сорок первого. Рота лейтенанта Вегнера идёт на восток — и для того, кто прячется под этим именем, чужая война становится войной на родной земле. Он больше не хочет просто выжить и не запачкаться: увидев карательную машину вблизи, он решает воевать с ней изнутри. По одному следу идёт тихий человек из тайной полевой полиции, не верящий в совпадения. По другому — те, кому он не смеет назваться своим. Две охоты медленно сходятся в одну, и зима под Москвой затянет обе петли разом.

Военврач Максим Корнев прошёл всю войну — от воронки в Вяземском котле сорок первого до последней её дороги. Впереди год сорок пятый.

Чужая земля под сапогами, и самое трудное испытание теперь не для тела, а для души: какими прийти на землю врага — мстителями или людьми. Освобождённая Европа и поверженная Германия. Лагерь, где имена превращали в номера, — и где Корнев, всю войну возвращавший имена, понял до конца, против чего шёл. Зееловские высоты и уличный ад Берлина. И красное знамя над рейхстагом, которое он обещал увидеть за двоих — за себя и за тех, кто не дошёл.

А в горящем городе его ждёт майор Майнхард — единственный, кто разгадал в русском военвраче чужака не из этого времени. Их узел, завязанный ещё под Вязьмой, развяжется в самом последнем акте — и недёшево.

А когда отгремит война, замкнётся круг в восемьдесят лет, свиток заговорит голосом того, кого считали пропавшим без вести.

У каждого было имя. И каждое возвращается — рано или поздно.

Он очнулся в теле молодого немца накануне Второй мировой. Вокруг люди, считающие его своим, впереди война, исход которой ему известен. Чтобы выжить, придётся носить чужую форму. Чтобы остаться человеком каждый день рисковать жизнью.

После покушения Северцов уже освоился при дворе, но теперь его главная война борьба за влияние на Александра II против либеральной партии и собственного аппарата.

На фоне продажи Аляски и интриг вокруг государя он одерживает первый небольшой успех и спасает для казны потерянное золото, однако покушение Березовского в Париже напоминает ему: он не всемогущ, а история уже начинает идти по-другому.

Военврач Максим Корнев больше не чужак в этой войне. Позади — Вяземский котёл, оборона Москвы, Ржев. Чужая война давно стала своей.

Впереди сорок третий — год коренного перелома. Огненная Курская дуга, где сходятся тысячи танков. Первый московский салют. Кровавая днепровская переправа и бой за плацдарм. Киев. И чужой котёл под Корсунью: теперь уже наши замыкают кольцо, в каком когда-то гибла его собственная армия.

Корнев знает наперёд каждый поворот большой войны — и по-прежнему не может её переписать. Он умеет одно: спасать по одному, беречь своих, учить тех, кто останется после него, и помнить всех, кого не довёз, — по именам. Но в этот год война заберёт у него самых близких.

А по ту сторону фронта ждёт майор Майнхард — единственный, кто почуял в русском военвраче чужака не из этого времени. Их незримая дуэль через всю войну станет наконец встречей лицом к лицу — и за неё придётся заплатить.

Лето сорок первого, Степан Коренев приходит в себя в тыловом госпитале в Горьком с зажившим плечом и письмом матери в кармане, которое теперь некуда отправить, потому что родная деревня под Смоленском с середины июля в оккупации. Из госпиталя его направляют в запасной полк под Москвой, где он получает новый КВ и собирает заново свой экипаж, а оттуда эшелон идёт на Западный фронт, к Ярцево и дальше к Ельне. В этом томе он впервые встречается с медсестрой Марией не мельком, а по-настоящему, впервые пытается влиять на ход войны через рапорты в ГАБТУ, и впервые ловит себя на том, что начинает к войне привыкать. Заречье остаётся точкой на карте, к которой нельзя подойти ещё два с лишним года, и герой это знает заранее, что не делает дорогу легче. Ельнинская операция станет первой настоящей победой Красной армии в этой войне, и Коренев пройдёт её до конца, понимая, что побед впереди будет ещё немного, но они теперь возможны.

После клинической смерти бывший офицер спецслужб приходит в себя в теле графа Шувалова — главы тайной полиции Российской империи, накануне покушения на императора. Зная ход истории, он пытается не просто предотвратить убийство, а изменить судьбу страны — не разрушив её раньше времени.

Открывает глаза он в чужой койке под литовским Укмерге. Рядом спят четверо его подчинённых, которым он теперь командир танка КВ-1, и он понятия не имеет, как их зовут.

Рассказать нельзя — сочтут сумасшедшим. Спасти всех невозможно. Девушку, которую молодой Степан любил этой весной в Каунасе, скорее всего, уже не спасти вовсе. Остаётся одно: воевать.

От первого контрудара под Расейняем до переправы через Западную Двину — двадцать четыре дня, за которые старик должен понять, что делать с невозможным подарком судьбы. И с четырьмя годами войны впереди.