Книги #коллекционирование
Найдено 13 книг
Анатолий Петрович Скупердяев, скупец и затворник, обнаружил идеальный способ обогащения: он коллекционирует чужие воспоминания. Бесплатно, незаметно и абсолютно безопасно. Пляжи Ялты, поцелуи под парижским дождем, детская радость от первого велосипеда — его внутренняя коллекция роскошных чужих жизней не знает границ. Он чувствует себя гениальным вором, укравшим само время. Но память — не склад, а живое пространство. И однажды закон подлости, знакомый всем скрягам, оборачивается против него самого: за всё приходится платить. Пронзительная философская притча о цене внутреннего мира, страшной природе жадности и о том, что наши собственные воспоминания — единственная валюта, которую мы не можем украсть, не обеднев сами.
Что делать гурману, когда врачи ставят крест на его страсти? Александр Петрович Куликов нашёл изящный выход: он заменил яства их идеальными копиями в миниатюре. Его коллекция — от глиняного круассана до целого города фаст-фудов — стала тихим, изысканным убежищем от реальности. Но страсть нельзя обмануть, её можно лишь сублимировать — до той поры, пока однажды под микроскопом не оживает капля соуса, а идеальный кусок тунца не начинает источать божественный аромат.
Виртуозная история о том, как одержимость, доведённая до абсолюта, открывает дверь в магическое измерение, где можно в буквальном смысле съесть свой идеал. И о том, что настоящее насыщение наступает лишь тогда, когда находишь смелость откусить кусок от подлинной, пусть и неидеальной, жизни.
Сергей Иванович Подчёрков тридцать лет строил храм своей жизни — безупречную коллекцию марок. Но однажды среди «Великих строек коммунизма» он обнаруживает врага: изощрённую подделку. Это становится точкой схождения: его маниакальная страсть к подлинности, вооружённая микроскопами и спектрометрами, обращается против всей коллекции, а затем — и против мира. В поисках абсолютной чистоты он обнаруживает, что единственный способ её обрести — превратить каждую ценность в пепел. Жесткая, блестяще выстроенная притча о том, как одержимость идеалом убивает саму возможность веры, оставляя после себя лишь идеально стерильный прах.