Далекое будущее. Отец покупает дочери пухлика, забавного маленького питомца, о котором она так давно мечтала. Пухлик не сразу оправдывает ожидания новой хозяйки, однако вскоре между ними завязывается крепкая дружба, построенная на контроле и безоговорочном подчинении. Когда девочка начинает задавать вопросы касательно будущего своего питомца, ей открывается страшная правда об истинном предназначении этих забавных созданий.
Это законченное произведение. Законченное и забытое, погребённое под кипами времени и важных дел. И поднятое на поверхность, как герой одной из историй. Четыре связанные между собой жутковато-забавные истории, сочинённые под впечатлением раннего творчества группы "Коррозия металла".
Я видел, как корабельная пушка выплевывает длинную цепь, которая, разворачиваясь, сметает с палубы все живое. Я видел, что творит с людьми залп мелкими кусками свинца и железа. Я видел, как ядра крушат борта и убивают прячущихся за этими бортами. Но я никогда не видел, чтобы от десятка людей остались лишь жалкие клочья, какие оставила от большой семьи проклятая тварь. Я отвернулся и, меся ногами кровавую землю, вышел на яркий свет, на площадь замершей в смертельном ужасе деревни.
Сегодня был один из тех важных дней, когда решается судьба. И хотя Беннет был уже почти уверен в собственном успехе, проворный червячок сомнения все же успел ловко подточить его железное спокойствие. Стоя сейчас лицом к зеркалу, он почувствовал, как взмокли его подмышки. Он вдохнул полной грудью и постарался задержать воздух в легких, досчитав да десяти. Затем так же выдохнул - медленно, одновременно расслабляя плечи и втягивая живот. Застегнув последнюю пуговицу пиджака, Беннет подхватил со стола ключи и вышел из квартиры.
Что чувствует человек внутри которого живёт зверь приказывающий поедать себе подобных? Бродяга Олав Свейн знает какого это, но кому поведать ему историю своей жизни, кроме ночи, луны и пустой дороги...
Сотню лет назад эти места постигло страшное несчастье – голод. Из-за непрерывных дождей поля стояли невспаханными, а запасы зерна быстро истощились и с приближением холодов люди начали закалывать скот. Наступившая зима стала проклятьем и все были равны перед этой напастью. В полдень, тишина над обезлюдившими хижинами была особенно тягостной, точно её никогда не нарушал ни собачий лай, ни праздная болтовня, ни детский смех, словом – ничего живого. Каждый день смерть забирала себе самых слабых, а те, кто еще держался на ногах, бродили бледные, как призраки, ища чем наполнить распухшее брюхо.
Жёлтые языки жадно уничтожали поленья, и что-то зловещее чудилось мне в этих горячих лобзаниях. На раскалённом котле отблески пламени щерились чудовищной пастью, он смеялся надо мной, точно пожравший всех вокруг медный демон.