Мужа нет — словно плащ, одиночества тень.
Нет детей, только дом, полный гулкого эха,
шёпот памяти в ломком изгибе ветвей.
Лишь тяжëлая связка ключей ей утеха.
Каждый ключ — чья-то страшная тяжкая боль:
тусклый, как недосказанность, ржавый;
потемневший от старости, чëрный, как смоль;
тонкий, с давней зазубриной, медный, шершавый.
И бросает она каждый памятный ключ
в глубь болотную топкую без сожаленья.
Льются слëзы дождя из нахмуренных туч.
Шаг за грань — в этом предназначенье.
