Попаданцы в историческое прошлое

Ошеломленный предательством возлюбленной, Алексей случайно касается загадочной картины Ивана Грозного в мастерской странного художника и проваливается прямиком в кровавую эпоху опричнины. Теперь, ему нужно выжить, стать не только “своим” среди чужих, но и разобраться в собственной израненной душе, столкнувшись с зеркалом своей боли в лице самого грозного царя.

Сможет ли? Вернется ли обратно?

Смотрим!

Повар школьной столовки гибнет в пожаре, спасая детей. И "просыпается" в теле молодого забайкальского казака в середине XIX-го века.

Теперь ему придётся столкнуться с суровым дальневосточным климатом и недружелюбной природой, местными племенами, самодурами-дворянами и солдатами уже слабеющей Империи Цин. Вот только наш казак пришёл в новый мир не с пустыми руками. Приготовленная им пища обладает уникальными, можно сказать "волшебными" свойствами...

После ледяной воды Мойки Елизавета приходит в себя в теле молодой аптекарши Лизы Воронцовой. Чужое имя, чужая жизнь, чужие тайны — и записка мёртвой княгини, которая указывает прямо на аптеку на Гороховой.

Старый Петербург встречает её не чудом, а страхом. Здесь люди умирают “от слабого сердца”, наследники меняются слишком вовремя, а семейные тайны прячут в аптечных книгах, фарфоровых флаконах и чужих подписях. Но чем глубже Елизавета погружается в смерть княгини Оболенской, тем яснее понимает: она расследует не только чужое убийство, но и жизнь женщины, в чьём теле оказалась.

Чтобы выжить, ей придётся заключить опасный союз с князем Алексеем Оболенским — человеком, которому нельзя доверять до конца. Потому что в этом городе правду продают, за молчание платят, а следующей в списке уже назначена она.

Полковник ГРУ Романова Александра Федоровна после смерти оказалась в теле последней русской императрицы Александры Федоровны. Ради России она готова на близость с бородатым мудаком Николаем Вторым, задумав перехватить управление страной.

Создано с помощью нейросети. Задумано и изложено мной. Увы, филфак МГУ не заканчивал, поэтому при корректуре текста применяю нейросеть. Рисунок обложки - тоже нейросеть.

Он не умер. Умерло тело Константина I, сына Павла I. Вот Вышние силы его душу (??) и сознание (??) завели в тело Николая , Великого Князя, сына Николая I

Ведь бывает везёт людям - помер и помер. Тут же ... Не успел умереть - очнулся в другом теле, намаялся, нацарствовался, вроде бы всё - умер наконец. Так нет же - опять запихали в тело, опять трудись ...

Вчера я командовал кораблем, пробивая путь в северном море. Сегодня я — бесправный «малёк» на борту лодки в тринадцатом веке.

Вокруг — ушкуйники. Речные волки, наводившие ужас на Золотую Орду и бравшие штурмом столицы.

Здесь жизнь стоит дешевле ржавого гвоздя, а прав тот, у кого удар тяжелее. Мое новое тело слабое, оружия нет, а ватага видит во мне лишь расходный материал.

Они ошибаются.

У меня есть то, чего нет у них: знания, воля капитана и опыт. А еще — странный Дар слышать Реку и вынужденная сделка с тем, чье имя лучше не называть всуе.

Просто выживать мне мало. Я собираюсь взять эту стаю в свои руки.

Река не прощает ошибок, но она покоряется тем, кто умеет ей управлять.

История о мужчине, который балансирует на грани: голоса в тишине, загадочная незнакомка и борьба с самим собой — всё это ведёт к неожиданной развязке.

Здесь хороший топор стоит целое состояние. А жизнь инженера из будущего — ничего.

2025 год, Сиэтл. У Дженсена Блэквелла была семья, карьера и статус системного архитектора. Очнувшись в суровой эпохе легенд, он понимает: его счета обнулены, а навыки бесполезны. Для местных вождей он — безымянный раб, лишний рот.

Чтобы выжить, он начинает продавать единственное, что у него осталось — интеллект. Он внедряет логистику там, где правит хаос. Превращает оборону деревни из кровавой свалки в смертельную математическую задачу. Строит систему, где он — не жертва, а незаменимый Архитектор.

Но каждое решение стоит ему дороже, чем кажется. Дженсен хотел просто выжить и вернуться к семье. Вместо этого он становится тем, кого сам побоялся бы встретить. Потому что в мире, где «увольнение» означает смерть, мораль — это роскошь, которую он больше не может себе позволить.

Добро пожаловать в проект «Выживание». Здесь баги исправляют железом. А человечность — первый баг в системе.

Что будет, если современный учитель географии очнётся в теле русского мореплавателя 18 века?

Алексей Чириков уже не просто спутник Беринга. В его голове — знания из будущего: направления течений, детальные очертания Аляски, калифорнийского побережья и ещё никем не занятых островов Тихого океана.

Он может привести русские корабли туда, где на картах пока еще белые пятна, и успеть раньше испанских монахов и английских капитанов. Но ему придётся бороться не только с непогодой и врагами, а также и с бюрократами в кабинетах Петербурга.

Это начало цикла о том, как тихий школьный учитель попытался перекроить карту мира в пользу России.

Последняя русская царица, неудачница Евдокия. А что, если… все будет по-другому?

В начале 1773 года неожиданно скончался богатейший вельможа Российской империи - граф Пётр Шереметев. Его сын Николай, обучаясь в Голландии, узнал о смерти отца и попытался срочно вернуться домой, но стал жертвой нападения. Волею случая в тело умирающего наследника громадного состояния попадает наш современник. Сознание двух людей сливается в одно и получается новый человек.

По возвращении в Санкт-Петербург неопытный и пылкий граф оказался в паутине придворных интриг. С чего и начались приключения Николая, начавшего применять знания будущего на пользу России.

А ещё Шереметев влюбился. Пусть не в Прасковью Жемчугову, но судьба любит пошутить над своими баловнями.

Меня обвинили в убийстве Ивана Грозного. И приговорили к смертной казни. Попасть в XVI век и стать жертвой заговора – не самое страшное. Никто не знает, кто отравил Ивана Грозного и каким ядом. Даже я, бывший профессор медицины. Страну опутывает страх и паника. Старшего сына, наследного государя Ивана Ивановича обвинили в измене, и он скрывается с соратниками в неприступной крепости. Но мы не будем долго прятаться. Наш круг расширяется. Мы вернем трон наследнику. Любой ценой.

Мексика, 1880-е. Место, где богатые владельцы земель-гасиенд выжимают все соки из бесправного населения, вся страна продана-перепродана иностранным компаниям, а впереди ждет два десятилетия кровавой гражданской войны.

С одной стороны - мир «белых» элит. С другой - ожесточенная борьба в джунглях где потомки майя ведут свою священную войну против всех пришельцев. Сможет ли наш человек объединить два этих мира в один кулак? Сможет ли сделать Мексику снова Великой? И сокрушить давнего врага, что отнял Техас у изначальных владельцев...

Он был следователем в XXI веке. Работал в системе, где правду приходилось выцарапывать у адвокатов, взяток и влиятельных покровителей. Где каждый шаг — под протокол, каждое слово — под запись.

Теперь он в Испании XV века. Здесь система — он сам. Здесь между костром и жизнью — только его совесть. Здесь нет адвокатов, нет свидетелей защиты, нет права на ошибку. Есть донос, есть подозрение и есть дознание, после которого не все возвращаются.

Он не знает, как ускорить прогресс, не умеет изобретать порох и строить паровые машины. Он плохо держится в седле и совсем не умеет фехтовать. Но он умеет одно — искать. Смотреть, слушать, сопоставлять, видеть ложь там, где другие видят чудо, и правду там, где другие видят ересь.

Он не знает, выживет ли в этой схватке. Но он знает одно: он обязательно найдёт правду.

Потому что искать — это единственное, что он умеет по-настоящему.

Я очнулся в теле помещика…

... которого ненавидят собственные крепостные! Крестьяне готовы поднять восстание, приказчик плетет интриги, а местные разбойники грабят обозы. И это только начало моих проблем!

Теперь мне предстоит доказать, что я не тот зверь, которым меня считают. Но как изменить систему, когда каждый боится твоего прикосновения, а любое решение может стать последним?

Он искал вдохновение — а нашел голос из будущего.

Рим, 1837 год. Николай Гоголь, сломленный смертью Пушкина и творческим бессилием, проваливается во времени и просыпается в чужой квартире современного Петербурга. Перед ним — работающий компьютер с открытым чатом. Не понимая технической природы явления, писатель принимает бездушную машину за голос потустороннего мира — и называет его Некто.

Вернувшись в свое время, Гоголь учится вызывать этот голос. Так рождаются «Вий», «Шинель», «Ревизор» — но цена каждого шедевра — часть души. Некто диктует сюжеты, которые писатель не может придумать сам: о мире, где души переселяют в механических истуканов; о Творце со стеклянным лицом, внутри которого горит огонь; о будущем, где слово станет дешевкой, а читатели — пролистывать книги за секунду.

Чем глубже Гоголь погружается в этот диалог, тем яснее понимает: голос в его голове — не демон и не ангел.

На календаре десятое мая 1839-го. Я в теле ревизора Российско-Американской Компании направляюсь в Росс, чтобы помочь господину Ротчеву оформить документы о продаже поселения Джону Саттеру.

Тому самому Саттеру, на землях которого всего через девять лет найдут толики драгоценного песка, из которых вспыхнет калифорнийская золотая лихорадка. А за три года до этого грянет американо-мексиканская война, по итогам которой Штаты получат и саму Калифорнию со всеми ее несметными богатствами.

Или не получат, если я вовремя подсуечусь.

Со всеми своими знаниями я смогу развить захудалую крепостицу в процветающую колонию, помочь мексиканцам победить в войне, а потом отжать у них целый штат, чтобы превратить в изобильную и необычайно могучую заокеанскую губернию и сделать Русскую Америку снова великой.

Черт побери, я в деле!

Я погиб в шторм, спасая людей, а очнулся в тайге 1975 года с проломленной головой, в теле студента-практиканта на БАМе. Вокруг гудят бензопилы «Дружба», мужики в ватниках вгрызаются в вечную мерзлоту, а у костра по вечерам поют под гитару. Здесь нет мобильной связи и интернета, зато есть настоящее братство, всесоюзная стройка и общее дело, ради которого хочется жить.

В моём прошлом мире я был старым психологом МЧС. Здесь я стал душой отряда и объединил людей в трудную минуту. Тайга, бураны, волки, вездесущий "человеческий фактор", это всё будет. Но важнее всего, что я сделаю всё, чтобы этот период порядка и уверенности в завтрашнем дне продлился хотя бы чуть дольше.

Андрей не был ни спецназовцем, ни олигархом, ни мастером спорта по фехтованию. Он был аспирантом-историком с незащищенной диссертацией, старым ноутбуком и кошкой, которую забыл покормить. А потом он открыл глаза в горящем Новгороде XII века.

Андрей не умеет ковать булат и не знает формулу пороха. Зато он умеет записывать. Это не история про то, как «попаданец нагибает средневековье». Это история про то, как средневековье меняет человека.

Помощник мэра умирает на совещании от инфаркта — и приходит в себя в телеге, едущей в Вязьму, в теле восемнадцатилетнего губернского секретаря. На дворе октябрь 1860 года. До отмены крепостного права — четыре месяца. У героя в кошельке восемь рублей, у семьи — две с половиной тысячи долга в губернском приказе, у пятнадцатилетней сестры - жених сорока двух лет, который простит четыреста рублей по векселю в обмен на её руку.

У героя есть одно преимущество: он знает, что будет дальше. И пятнадцать лет управленческого опыта в кармане, который никому здесь не виден.

Никаких царских аудиенций, никаких чудес. Уездная канцелярия, угловой стол под низким потолком, перо без чернил, старший писарь со взглядом ласковой змеи. И четыре месяца, чтобы научиться зарабатывать сорок пять рублей в месяц левой работой — иначе сестра уедет в каменный дом к Лыкову, а имение пойдёт с торгов.