Понятие «справедливость» в романе Часть 2
Автор: Яценко Андрей ВикторовичЧасть 2. Служащие театра Варьете
Лиходеев и Варенуха
Приведем три ключевые цитаты из комментария читателя.
«Но мы ведь видим этих персонажей. Точнее, видим людей. <…> Мы видим, что люди они пакостные. Берут взятки, врут как дышат, плюют на всех, кроме себя любимых».
«Когда именно рядом с этими людьми появляется свита и производит карательные действия — то совершенно естественно предположить… Документы — это предлог. Лиходеев и Варенуха — люди весьма неприятные, и считать, что свита чисто случайно нарисовалась рядом именно с ними — как-то наивно». «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей. Наиболее чист Иванушка, но по сравнению с другими ему и достаётся куда меньше».
«В данном случае я склонен верить версии Азазелло. <…> Он карает закоренелого лжеца (Варенуху — А.Я.), говоря ему «Не лги»…»
В приведенных цитатах заключены три мысли.
Во-первых, Лиходеев и Варенуха — люди весьма неприятные, пакостные. Они берут взятки, врут как дышат и плюют на всех, кроме себя любимых. Итак, читатель обвиняет директора и администратора театра Варьете в букете нарушений: в преступлении — взяточничестве и аморальных проступках — вранье и неуважении окружающих.
Во-вторых, фактом является то, что свита Воланда не карает совершенно невинных.
И, поэтому, в-третьих, следует верить Азазелло, что он наказал закоренелого лжеца Варенуху за вранье, а не за попытку доставить документы по Лиходееву по распоряжению финансового директора Римского в правоохранительные органы.
Мы знаем, что предъявленные обвинения должны подкрепляться достаточными доказательствами. Только в этом случае можно быть убежденным в справедливом наказании. Тогда карается зло и торжествует добро. Поэтому с доказательств и начтем. Читатель утверждает, что достаточным аргументом виновности Лиходеева и Варенухи будет факт их кары свитой Воланда. «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей».
Однако, по определению факт — это действительное, вполне реальное событие, явление; то, что произошло на самом деле. И чтобы согласиться с его реальностью, нужно привести достаточные доказательства: например, свидетельства очевидцев, подтверждающие документы. Поэтому мы проверим все обвинения в адрес директора и администратора.
Далее читатель полагает, что приводит доказательство: «…реакция высших сил следует не на одно конкретное событие, а на ряд событий, на образ жизни, на мировоззрение — и да, чистоту души».
Следует, однако, его огорчить. И в первом, и во втором случае нам представляются не факты, а лишь личная оценка читателя и, т.к. она не подкрепляется доказательствами совершения заявленных нарушений из текста романа, то эта оценка будет голословной или безосновательной.
Тем не менее, мы осуществим проверку заявленных претензий.
Первое обвинение — во взяточничестве. Согласно УК РСФСР от 1926 года ст. 112 предполагает за злоупотребление властью, а Лиходеев и Варенуха обвиняются читателем во взяточничестве на рабочем месте, то в случае доказанности этого преступления им светит лишение свободы со строгой изоляцией от двух лет до расстрела[1].
Есть ли в романе факты, указывающие на совершение директором и администратором, предъявленных обвинений? Нет, они совершенно отсутствуют.
Финдиректор Римский в главе 14-й («Слава петуху!») только в общем охарактеризовал поведение своего руководителя. «Степа был широко известен в театральных кругах Москвы, и все знали, что человек этот – не подарочек».
Претензии в деталях озвучили только члены свиты Воланда в главе 7-й («Нехорошая квартирка»).
«— Они, они! — козлиным голосом запел длинный клетчатый, во множественном числе говоря о Степе, — вообще они в последнее время жутко свинячат. Пьянствуют, вступают в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делают, да и делать ничего не могут, потому что ничего не смыслят в том, что им поручено. Начальству втирают очки!
— Машину зря гоняет казенную! — наябедничал и кот, жуя гриб. <…>
— Я, — вступил в разговор этот новый (Азазелло — А.Я.), — вообще не понимаю, как он попал в директора, — рыжий гнусавил все больше и больше, — он такой же директор, как я архиерей!»
Из предъявленных членами свиты Воланда обвинений видно, что взяточничество Степану Богдановичу не инкриминируется даже представителями нечистой силы. А о доказательствах речь и вообще не идет.
Итак, обвинение Лиходеева и Варенухи в преступлении не подтвердилось. Следовательно, читатель голословно и бездоказательно осудил их. А за ложное обвинение согласно тому же УК РСФСР от 1926 года клеветнику полагается лишение свободы или принудительные работы на срок до трех месяцев[2].
Второе обвинение — во вранье. Оно касается преимущественно Варенухи. Обвинение «врет как дышит» указывает, что администратор постоянно и по всему говорит исключительно неправду. Сразу же можно отметить ошибочность подобного обвинения. Ивана Савельевича укоряли только и исключительно в обмане, что он не находится у телефона.
«Варенуха прятался сейчас в кабинете у финдиректора от контрамарочников, которые отравляли ему жизнь, в особенности в дни перемены программы. А сегодня как раз и был такой день.
Лишь только начинал звенеть телефон, Варенуха брал трубку и лгал в нее:
— Кого? Варенуху? Его нету. Вышел из театра». (Глава 10-я «Вести из Ялты»)
Теперь, когда мы сузили область обвинения администратора до единственного момента — его непризнание, что он у телефона, давайте разберемся, от кого прятался Варенуха.
Контрамарка — это слово обозначает квитанцию, талон, дающие право на бесплатное посещение театра, кино и т. п.
Так и получается, что халявщики, которые жаждали бесплатно посетить театр Варьете доставали администратора. А должен ли был Иван Савельевич раздавать контрамарки? Нет, конечно же. В его служебные обязанности не входило распространять бесплатные контрамарки. Будет ли тогда достаточным основанием заявлять, что он весьма неприятный человек, потому что лжет позвонившим по телефону? Если искатель контрамарок эгоист и жаждет бесплатных зрелищ, то, несомненно, — администратор, лишивший возможного зрителя удовольствия от представления, будет весьма неприятным субъектом.
Таким образом, второе обвинение во вранье будет в отношении Варенухи избыточным. Он виноват лишь частично. Что же предусматривается за это со стороны государства? Совершил ли Иван Савельевич преступление или административный проступок? Нет, поэтому никакой кары от государства ему не может быть. А со стороны общества? Только и исключительно моральное осуждение. Будет ли в этом случае справедливым его избиение в общественном туалете Бегемотом и Азазелло?
Третье обвинение — директор и администратор «плюют на всех», т.е. читатель порицает Лиходеева и Варенуху в проявлении неуважения к окружающим. Правда, как обычно, примеры из текста в качестве доказательств отсутствуют.
Таким образом, обвинения директора и администратора во взяточничестве, вранье и неуважении окружающих в большинстве своем бездоказательны. Есть только два факта. Лиходеев опоздал на работу из-за жуткого похмелья. За это он заслуживает максимум «замечание» в трудовую книжку. Варенуху можно и то лишь морально осуждать за вранье по телефону об его отсутствии на работе. Так что в большинстве претензий читатель дал ложные обвинения. Напоминаем, что за ложный донос согласно ст.95 УК РСФСР от 1926 года была предусмотрена вполне реальная мера лишения свободы.
Теперь обратимся ко второй мысли читателя: «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей». Как уже было выяснено, читатель представил не факт, а свою предвзятую оценку, причем бездоказательную.
Рассмотрим же конкретизацию его гипотезы: «…реакция высших сил следует не на одно конкретное событие, а на ряд событий, на образ жизни, на мировоззрение — и да, чистоту души». Какие же доказательства приводятся в подтверждение истинности этого утверждения? Вы правы, как обычно, никаких. И удивительно то, что для многих высказанное голословное предположение будет иметь такую же весомую силу, как и подтвержденный факт. Мы выяснили, что Лиходеев и Варенуха не совершали преступлений, следовательно, их невиновность — это установленный факт. Как же можно считать равным ему всего лишь предположение, а вдруг у Лиходеева или Варенухи раньше были какие-то нарушения? Если они были, то их нужно предъявить. Иначе это снова будет ложным обвинением.
Случай с Варенухой мы уже рассмотрели и выяснили, что, конечно, с моральной точки зрения его ответы по телефону не красят Ивана Савельевича. Однако, и назойливые халявщики за контрамарками не должны бы вызывать никакого уважения.
Снова вернемся к Лиходееву и на этот раз разберем обвинения, которые предъявили ему члены свиты Воланда, памятуя, что читатель утверждал: «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей».
Коровьев обвинил директора, что тот пьянствует, вступает в связи с женщинами, используя свое положение, ни черта не делает, втирает начальству очки. Бегемот добавил от себя, что Лиходеев гоняет зря казенную машину. Итого четыре обвинений.
Вообще-то, удивительно, что читатели соглашаются, что поведение персонажей должно соответствовать заповедям или христианским или строителей коммунизма. Особенно когда претензии раздаются из уст далеко не идеальных героев.
По первому обвинению — в пьянстве. В романе описан только один эпизод и даже в нем видно, что Степан Богданович выпивал после работы[3]. Следует ли специально указывать, что в нерабочее время человек вправе свободно распоряжаться собой при условии, что он не доставляет неприятностей окружающим? К сожалению, на следующий день на службе Степан Богданович до одиннадцати часов не показался из-за плохого самочувствия вследствие сильного похмелья. С точки зрения Трудового кодекса РСФСР в случае если подобный трудовой проступок совершен впервые, то нарушитель получает «замечание» в трудовую книжку. Замечание, а не высылку пусть и в солнечную Ялту.
По второму обвинению — вступает в связи с женщинами, используя свое положение. Лиходеев разведен и с кем он встречается в нерабочее время могло волновать в ту пору только членов его парторганизации. Полагаем, что читатель к ним не относится. Так как заявлений на Степана Богдановича об изнасиловании в органы не поступало, то, следовательно, все происходило по обоюдному согласию. И здесь следует определиться. Если критик Лиходеева желает построить коммунистическое общество, то его замечания справедливы. А ежели нет — то лицемерны.
По третьему обвинению — ни черта не делает, втирает начальству очки. В чем должна проявляться оценка деятельности театра? Выручкой и посещаемостью. Если посещаемость еще можно пририсовать, то выручка сдавалась[4] и, следовательно, находилась на контроле финансовых и административных органов. С их стороны претензии к Лиходееву были показаны в романе? Нет. Следовательно, они из уст Коровьева совершенно голословны.
Наконец, по четвертому обвинению — Лиходеев гоняет зря казенную машину. Это означает, что директора использовал автомобиль не только в служебных, но и в личных целях. Однако, в романе это не показано. Вечером в среду Лиходеев совершил поездку на дачу к Хустову на такси, а не на своей казенной машине. См. сноску 28.
Что же у нас по итогу получается?
Нежелание проверять выдвинутые обвинения против персонажей только потому, что они представляются людьми пакостными и при этом готовность поверить правдивости слов демона-убийцы Азазелло, что тот наказал Варенуху за ложь по телефону, и тем более готовность оправдать произвол нечистой силы над администратором, заявляя о справедливости возмездия, все это искренне огорчает.
«Просто так у нас никого не расстреливают и никого не сажают. Если кого-то наказывают, то значит за дело». Какая разница между этим утверждением 30-х годов прошлого века и заявлением читателя в наши дни? «Но факт, что свита не карает совершенно невинных и чистых душой людей». Правильно, и там, и там отсутствуют доказательства. И как следствие хотели восстановления справедливости, а получился, как всегда произвол.
„— Я это и говорю, — прогнусил рыжий и, повернувшись к Воланду, добавил почтительно: — Разрешите, мессир, его выкинуть ко всем чертям из Москвы?
— Брысь!! — вдруг рявкнул кот, вздыбив шерсть.
И тогда спальня завертелась вокруг Степы, и он ударился о притолоку головой и, теряя сознание, подумал: «Я умираю...»“ (Глава 7-я «Нехорошая квартирка»)
Как мы выяснили, все претензии к Лиходееву были беспочвенны и, следовательно, явились всего лишь поводом, чтобы заполучить оставшиеся две его комнаты в нехорошей квартирке.
«— Я вижу, вы немного удивлены, дражайший Степан Богданович? — осведомился Воланд у лязгающего зубами Степы, — а между тем удивляться нечему. Это моя свита. <…>
— И свита эта требует места, — продолжал Воланд, — так что кое-кто из нас здесь лишний в квартире. И мне кажется, что этот лишний — именно вы!» (Глава 7-я «Нехорошая квартирка»)
Также мы выяснили, что обвинения Варенухи во лжи по телефону тоже только повод, а на самом деле его избили Бегемот и Азазелло в общественном туалете из-за попытки отнести в органы документы по пропавшему директору театра.
«— Иван Савельевич? — осведомилась трубка препротивным гнусавым голосом.
— Его нет в театре! — крикнул было Варенуха, но трубка сейчас же перебила:
— Не валяйте дурака, Иван Савельевич, а слушайте. Телеграммы эти никуда не носите и никому не показывайте.
— Кто это говорит? — взревел Варенуха, — прекратите, гражданин, эти штучки! Вас сейчас же обнаружат! Ваш номер?
— Варенуха, — отозвался все тот же гадкий голос, — ты русский язык понимаешь? Не носи никуда телеграммы. <…>
— Это вы, Иван Савельевич?
Варенуха вздрогнул, обернулся и увидел за собою какого-то небольшого толстяка, как показалось, с кошачьей физиономией.
— Ну я, — неприязненно ответил Варенуха.
— Очень, очень приятно, — писклявым голосом отозвался котообразный толстяк и вдруг, развернувшись, ударил Варенуху по уху так, что кепка слетела с головы администратора и бесследно исчезла в отверстии сидения.
От удара толстяка вся уборная осветилась на мгновение трепетным светом, и в небе отозвался громовой удар. Потом еще раз сверкнуло, и перед администратором возник второй — маленький, но с атлетическими плечами, рыжий, как огонь, один глаз с бельмом, рот с клыком. Этот второй, будучи, очевидно, левшой съездил администратору по другому уху. <…>
— Что у тебя в портфеле, паразит? — пронзительно прокричал похожий на кота, — телеграммы? А тебя предупредили по телефону, чтобы ты их никуда не носил? Предупреждали, я тебя спрашиваю?
— Предупрежди... дали... дили... — задыхаясь ответил администратор.
— А ты все-таки побежал? Дай сюда портфель, гад! — тем самым гнусавым голосом, что был слышен в телефоне, крикнул второй и выдрал портфель из трясущихся рук Варенухи».
Вот и получается, что бездоказательные заявления только на основании личной неприязни к одним персонажам романа «Мастер и Маргарита» становятся ложными обвинениями против них и оправданием произвола над ними со стороны других. А виной всему упрямое следование собственным чувствам и легкомысленный отказ от использования средств рационального познания.
Римский
Григорий Данилович имел неприятный для уха директора голос[5] и в продолжении нескольких лет мечтал об удалении Лиходева из театра[6]. Но будет ли это достаточным основанием читателям плохо отзываться о финдиректоре театра Варьете? В чем конкретно можно обвинить Римского? Во-первых, он отдал распоряжение администратору передать все документы по пропавшему директору в органы[7]. Во-вторых, после скандального сеанса черной магии Римский хотел позвонить в вышестоящие органы, чтобы отвести от себя все обвинения.
«Два раза расстроенный директор клал руку на трубку и дважды ее снимал. И вдруг в мертвой тишине кабинета сам аппарат разразился звоном прямо в лицо финдиректора, и тот вздрогнул и похолодел. «Однако у меня здорово расстроились нервы», — подумал он и поднял трубку. Тотчас же отшатнулся от нее и стал белее бумаги. Тихий, в то же время вкрадчивый и развратный женский голос шепнул в трубку:
— Не звони, Римский, никуда, худо будет». (Глава 14-я «Слава петуху!»)
В отличие от администратора Григорий Данилович сразу принял решение подчиниться угрозе.
«Никакого разговора о том, чтобы звонить, больше и быть не могло, и теперь финдиректор думал только об одном — как бы ему поскорее уйти из театра».
Однако, это решение не отменило его встречу с нечистой силой в лице вампиров Геллы и Варенухи. Правда, наступление утра и крики петуха спасли Григория Даниловича. Встреча с вампирами настолько подействовала на Римского, что он превратился в трясущегося от страха психически расстроенного совершенно седого[8]старика[9]. Поэтому финдиректор стремительно покинул Москву и спрятался в платяном шкафу в номере гостиницы в Ленинграде. Где был обнаружен органами и после допроса доставлен в Москву[10].
По всей видимости, Григорию Даниловичу пришлось сначала восстанавливаться в клинике Стравинского, а потом в Кисловодске. Затем Римский сменил место работы, уволился из Варьете и перешел в театр детских кукол в Замоскворечье[11].
Таким образом, в романе показано, что финдиректор ни в чем противоправном и аморальном замешан не был и неправедных богатств на своей должности в театре Варьете не нажил. Что ему можно предъявить в качестве прегрешений? Отправил администратора с документами в органы, чтобы те разобрались с пропажей директора театра. Пытался позвонить в вышестоящую инстанцию, чтобы оправдаться в скандале из-за сеанса черной магии. Правда, после угрозы Геллы от этого сразу отказался в отличие от Варенухи. Азазелло и Бегемоту пришлось останавливать администратора с помощью применения грубой физической силы. Тем не менее, в итоге Римский превратился в старика с трясущейся седой головой. И это справедливое наказание? А за что? А точно оно не кровожадное?
[1] 112. Злоупотребление властью, превышение или бездействие власти и халатное отношение к служебным обязанностям, если в результате их последовал развал руководимого должностным лицом центрального аппарата управления или таких же хозяйственных государственных аппаратов производства, торговли, кредита и транспорта, — лишение свободы со строгой изоляцией на срок не ниже двух лет, а при особо отягчающих обстоятельствах (корыстная заинтересованность, подлоги, хищение имущества, взяточничество и т.п.) — вплоть до расстрела.
[2] 95. Заведомо ложный донос органу судебно-следственной власти или иным, имеющим право возбуждать уголовное преследование должностным лицам, а равно заведомо ложное показание, данное свидетелем, экспертом или переводчиком при производстве дознания, следствия или судебного разбирательства по делу, — лишение свободы или принудительные работы на срок до трех месяцев.
[3] «…Степа кое-что припомнил. Именно, что дело вчера было на Сходне, на даче у автора скетчей Хустова, куда этот Хустов и возил Степу в таксомоторе. Припомнилось даже, как нанимали этот таксомотор у «Метрополя», был еще при этом какой-то актер не актер... с патефоном в чемоданчике. Да, да, да, это было на даче! Еще, помнится, выли собаки от этого патефона. Вот только дама, которую Степа хотел поцеловать, осталась неразъясненной... черт ее знает, кто она... кажется, в радио служит, а может быть, и нет». (Глава 7-я «Нехорошая квартирка»)
[4] В главе 17-й («Беспокойный день») показано как бухгалтер театра Варьете Ласточкин пытался сдать выручку. «Бухгалтеру Василию Степановичу предстояло срочно выполнить две задачи. Во-первых, съездить в комиссию зрелищ и увеселений облегченного типа с докладом о вчерашних происшествиях, а во-вторых, побывать в финзрелищном секторе для того, чтобы сдать вчерашнюю кассу — 21711 рублей».
[5] «— Да! — послышался в трубке резкий, неприятный голос Римского». (Глава 7-я «Нехорошая квартирка»)
[6] «Удаление Степана Богдановича из Варьете не доставило Римскому той радости, о которой он так жадно мечтал в продолжение нескольких лет». (Эпилог)
[7] «Римский же тем временем сделал следующее: аккуратно сложил все полученные телеграммы и копию со своей в пачку, пачку вложил в конверт, заклеил его, надписал на нем несколько слов и вручил его Варенухе, говоря.
— Сейчас же, Иван Савельевич, лично отвези. Пусть там разбирают». (Глава 10-я «Вести из Ялты»)
[8] «Седой как снег, без единого черного волоса старик, который недавно еще был Римским, подбежал к двери, отстегнул пуговку, открыл дверь и кинулся бежать по темному коридору». (Глава 14-я «Слава петуху!»)
[9] «На лестнице трясущийся, дрожащий старик упал, потому что ему показалось, что на него сверху мягко обрушился Варенуха». (Глава 14-я «Слава петуху!»)
[10] «Обнаруженный прячущимся в платяном шкафу четыреста двенадцатого номера «Астории» Римский был немедленно арестован и допрошен в Ленинграде же. После чего в Москву пришла телеграмма, извещающая о том, что финдиректор Варьете оказался в состоянии невменяемости, что на вопросы он путных ответов не дает или не желает давать и просит только об одном, чтобы его спрятали в бронированную камеру и приставили к нему вооруженную охрану». (Глава 27-я «Конец квартиры №50»)
[11] «После клиники и Кисловодска старенький-престаренький, с трясущейся головой, финдиректор подал заявление об уходе из Варьете. Интересно, что это заявление привезла в Варьете супруга Римского. Сам Григорий Данилович не нашел в себе силы даже днем побывать в том здании, где видел он залитое луной треснувшее стекло в окне и длинную руку, пробирающуюся к нижней задвижке.
Уволившись из Варьете, финдиректор поступил в театр детских кукол в Замоскворечье». (Эпилог)