Окончание: Каэрин (часть пятая, наконец-то!..)

     Часть 4 здесь

     …

     Луис стоял у сарая и рисовал – быстрыми, резкими росчерками уголька. Не в своей привычной манере… изображения Каэрин не видел, но если оно соответствовало мелодии кружева, то смысл рисунка он и так знал. Прощание. Печаль. Но не гнев, и это радовало. И придавало уверенности. Впрочем, он и так-то не особо колебался.

     – Лу.

     Юноша выпустил уголёк из пальцев и повернулся. Двигаясь так скованно и столь явно покачнувшись, словно наказали не Чена, а его. Никакого огня – ни в узорах, ни в глазах. Пустота.

     – Хотелось вмешаться?

     Луис молча кивнул.

     – Не стал, потому он сам виноват?

     Ученик помолчал – кажется, ища не ответ, а слова: сомнений в цвете его мелодий не было.

     – Нет, милорд. Но вы же учитель. Вам виднее.

     – Давай так. Сейчас ты повторишь ту атаку – с той же самой интенсивностью. Кстати, я оценил, как ты вплёл поток ветра в воспламеняющий, вышло весьма неплохо. Если сможешь повторить, атакуя меня, Чар я тебе оставлю. Но защита моя будет того же уровня, как у Чена. Не выше.

     От урагана, что взвихрился у Луиса в кружевах, хотелось сразу и заткнуть уши, и зажмуриться.

     – Милорд, нет. Я не могу.

     Не-вэй услышал бы ровный твёрдый голос, полный покоя. Вот только не заметил бы взгляда: Лу уставился в землю, пренебрегая требованием смотреть учителю в лицо. Но поскольку он нарушил и более строгое правило – не противоречить приказам, – видимо, прочее казалось уже пустяком.

     – Милорд мой магистр. Я себе обещал: что бы дальше ни было, ни на кого больше нападать не стану. Никогда. С кружевом или без. И тем более, на тех, кто слабее.

     – Ты прекрасно знаешь, я определённо не слабей. И знаешь, что дважды не предложу.

     – Знаю, – Лу не поднимал головы, – но вы будете слабее, если… как он. Нет. Пускай. Я готов.

     – Лишиться кружева? Да ещё после того, как посмел не подчиниться? По-твоему, будет легко?

     – Неважно. Я всё равно это заслужил. Вы верно сказали, милорд, вэй с детьми не сражаются.

     – Последнее твоё слово? Уверен?

     Юноша всё-таки поднял на него глаза. Полные решимости, и страха, и вэйских золотых точек.

     – Да, милорд мой магистр. Простите меня. Я плохо старался. И никто не виноват, только я.

     – Ты говорил, что хотел бы и для него такого же исхода на Шестой. Для Ченселина. Хочешь?

     – Нет! Это просто болтовня, злые слова! Конечно, нет! Какой же вэй другому этого захочет?!

     – Не очень добрый, полагаю. И вряд ли достойный быть вэй. Но поскольку к тебе это, очевидно, не относится, то Шестая засчитана, но необходимости пятой это не отменяет. А теперь тебе всё-таки придётся применить свои навыки совмещения ветра и огня. Обещания не нападать ты не нарушишь, поскольку нападать буду я. Причём всерьёз. Наказание ты действительно заслужил, так что не жди осторожности.

     Лу поражённо вглядывался учителю в лицо; губы у него тряслись. А потом вдруг задрожал весь, так сильно, что наверняка упал бы, если бы за его спиной удачно не оказалось сарая.

     – Но я ведь правда мог убить его, – выдавил он. – П-правда. Я… злился… ненавидел…

     Каэрин шагнул к юноше и несильно сжал его плечо. Кое-что сумрачный контакт всё же значил – особенно когда речь шла об искренности.

     – А сейчас?

     – Наверное. – Луис беспомощно качнул головой: – Злюсь. И на себя тоже. Я не могу его вмиг полюбить… но не ненавижу. И не было этого на самом деле, просто разозлился. Но я его никогда не трону больше, пусть несёт что угодно, никогда! Милорд, вы верите?

     Милорд вздохнул. Тренировка обещает море веселья и ему, и ученику, пока чувства того полны такого хаоса и о контроле сразу можно напрочь позабыть. Море, да… полное пламени…

     – Верю. И вижу. И очень рад, что ты в последний миг не уничтожил всё, попробовав солгать. Но сражение будет настоящее. И давай-ка соберись. Представь, что на моём месте тот, кто тоже на тебя «просто злится», и именно поэтому может не рассчитать сил и кружево твоё всё-таки порвать. Обидный исход, раз уж мы распростились с Шестой Ступенью.

     _._._._

     Запись прервалась, но не погасла, вернувшись на отведённое ей место в глубине Поля, где до неё не мог добраться никто без ведома владельца памяти, а так и осталась в первом слое, застыв на выражении лица и цвете узора Луиса – перепуганном, счастливом, неверящем, полном смятения.

     – Жестковато.

     Каэрин мрачно кивнул.

     – А я зачем тебе показал.

     Рэл потянулся было к карману, вспомнил об участи фляжки и скрестил руки на груди, мельком понадеявшись, что у хозяина дома осталась либо выпивка, либо не испепелённый чайник.

     – Если затем, чтобы я проникся твоей идеей насчёт «раскрытия тьмы», то увы. Не убедил. Я от твоей методики не в восторге, о чём ты всегда знал, но вообще-то он заслужил. Рискуя так в двенадцать, он бы умер задолго до испытания Луча. И уж точно его не пережил бы. Надеюсь, на следующий день ты этот дивный урок осторожности не повторил?

     – Я похож на любителя мучений? Нет, конечно. У дерева он у меня постоял до вечера, и вряд ли на душе у него было радостно и спокойно, но тот урок был первым и единственным. К счастью, он не давал поводов повторять.

     – Хорошо. Ты хотел взгляда стража? Лу сорвался потому, что его зацепили за больное, и никакой «раскрытой тьмы» там не было. И сам он всё понимал. И судя по тому, с каким восхищённым трепетом он о тебе говорит, влетело ему тогда весьма умеренно. А сорвался ли ты, тебе виднее, но непохоже. Да, выглядело неприятно. Я бы так с ребёнком не поступил, но я не ты и, слава Мерцанию, не учитель. А объективные причины у тебя были. Ты боялся, что он нарвётся и его убьют. И если не ошибаюсь, боялся, что он-то помучить любит. И поглядеть сверху вниз. Если бы оказалось так, оставлять ему Чар ты не имел права.

     – А оказалось не так? Вердикт стража?

     – Рьен, ты что, перебрал тиска? Это твои воспоминания и твой ученик. Что оказалось?

     – Помучить и поглядеть сверху вниз.

     Рэл удивлённо поднял брови:

     – Да ладно. Ты не всерьёз. Пробуешь подловить? Ясно, я не могу его по записи просканировать глубже, чем ты, да ещё сквозь туман, но ничего такого я и близко не заметил. Взял он на себя многовато, но так и бывает у детишек вэй. Все в детстве переоценивают возможности и лезут куда не следует. В тонкие слои, чужие мысли, дуэли… он полез ещё и в учительство, но хотя бы понял, почему не получилось. Немалое достижение в двенадцать.

     Каэрин бесцельно прошёлся по комнате, лёгким всплеском узора убрал кучку серой пыли, оставшуюся от попытки мирного чаепития, и с отрешённым видом сел вместо кресла на край стола, словно отдаляясь и от роли магистра, принимающего коллегу-вэй, и от своего весьма не юного возраста, и даже от осколка памяти. С тех пор, как тридцатилетний Рьен, злой и задёрганный под двойным грузом – обязанностей Луча и странной гибели учителя – принёс из Лойренской чащи маленького Рэла, внешне он совершенно не изменился. Если не приглядываться к выражению глаз. Раньше в них не было безнадёжности.

     Впрочем, с невесёлой усмешкой подумал Рэл, у меня тоже поубавилось и оптимизма, и дерзости.

     – Почему учительство?

     Ему понадобилась пара секунд – непростительно много для вэй – чтобы понять, что друг имеет в виду Ченселина.

     – А что ж ещё? Вполне, кстати, в твоей манере: поддразнить, куснуть, преподать урок. Заодно совместил приятное с полезным, ещё и боя добился. Он же тебе сказал: понял, что о важном со смехом нельзя, потому что тогда его глазами картину не увидят. Значит, хотел, чтоб Лу увидел.

     – Хотел чего? У него там вылезла такая злость, что я в итоге выставил Лу раньше, чем стоило. Боялся полноценной вражды. Детская ненависть не менее опасна, чем взрослая. Мне ли не знать.

     – Рьен, ну ты что. Где ненависть? Это когда он Лу дураком обозвал? Да ему просто обидно было – в ответ на доброе намерение получить сразу с двух сторон. А злился на себя, ошибся-то он. И с боем, и с попыткой посоветовать. И Лу подставил. И не исправить. Тут поди не разозлись.

     – И после этого, – устало сказал Каэрин, – ты не веришь в «раскрытие тьмы». Ты вмиг увидел то, чего не видел я. Он три года рос у меня на глазах, я постоянно вслушивался в его кружево, но перепутал желание поиздеваться с желанием помочь. И наказал за то, чего не было… сильнее, чем собирался. А после он и вовсе закрылся, зато милорда магистра поминать при каждой фразе не забывал. А я считал это маской, вэйской игрой в поддавки, тонкой насмешкой… таланта ему и впрямь было не занимать, и за его туманом я не мог отличить искренность от лицемерия. И в ответ не был до конца искренен сам. Просто не знал, могу ли открыть всю правду о его даре… и нюансах. Возможных.

     – Ты вообще не собирался ему говорить?

     – Я собирался наблюдать и ждать. Тонкий дар развивается медленно. Я был уверен, что лет пятнадцать у меня есть. Он тихо сидит в учениках и не вступает в отношения, достаточно близкие для раскрытия… чего угодно. Новых детишек я брать не стал бы, а мчаться из дома на поиски компании он вроде не стремился. А уж за собой я бы уследил. И получил бы наилучший объект для исследования – себя. Он спокойно постигает тайны высших гармоник, наслаждается Мерцанием и свободой – чего ещё надо вэй? А я мог бы понять главное… усвоил ли он принципы Звезды в отношении неслышащих. Осознаёт ли необходимость самоограничения, заботы… совпадает ли его понятие чести с тем, что так называет Звезда.

     – Я не увидел причин в этом сомневаться.

     – Ты имел дело с мужчиной, я – с мальчишкой. И у меня, заметь, под рукой не было тебя, с твоим опытом стража. Да и как это проверить… Шестая Ступень не даёт абсолютных гарантий. Дети меняются, вырастая. Я хотел дождаться, пока вырастет он. И тогда рассказать. И если бы оказалось, что я прав и в его кружеве скрыто нечто опасное, чего он не может контролировать… решать я предоставил бы ему.

     – Выпустил бы в Сумрак, утаив от всех?

     – Тот дар, что я видел, не предполагал профессию, где имеешь дело с эмоциями.

     – Связь?

     – Конечно. Люди идут к связным не за дружеским общением. Воспринимают их как часть Поля… устройства, вроде полевиков. Спокойная уединённая жизнь, Мерцание без границ и никаких идиотов, которые лезут к тебе с указаниями, как делать твою работу. Я бы и сам не отказался. Мне казалось, для него это идеальный вариант.

     – При всём уважении, – хмыкнул Рэл, – тишина и спокойствие – не совсем то, что я целый знак наблюдал. Я видел Луча. Отлично подходящего на место Верховного. Между нами говоря.

     – Сказал тот, кто текущего Верховного обвиняет в серии убийств.

     – Задача стража – обвинять. Но не голословно. И видеть, кто и на что способен.

     – Я не знал, на что он способен. В том и дело. И чего может захотеть. Да он сам не знал. Кто это знает в двенадцать? Но в тридцать, я думал, он поймёт. И возможно… я допускал и второе решение. Но оно не было бы моим. Как и исполнение.

     – Нырок в Мерцание? Ты принял бы? Ты только что заверил, что стал бы шантажировать Звезду, спасая его, и рявкнул на меня за предположение, что он ушёл сам.

     Каэрин ответил непроницаемым взглядом.

     – Рьен, ты не смог бы отпустить его. Вырастив, живя бок о бок двадцать лет… ты знаешь себя. Ты понимал, что не позволишь.

     – Пустые слова, – холодно обронил его друг. – Не смысла обсасывать не случившееся. Всё поменялось, когда ему исполнилось пятнадцать. Сила хлынула из глубины, отнюдь не тонкая. Но и тогда управление было под вопросом. Ты же не думаешь, что смертельная рана нанесена была абсолютно случайно?

     – Избавь меня от мысли, что намеренно.

     Магистр поморщился.

     – Не неси чушь. Само собой, нет. Он атаковал с внезапной мощью, практически обездвижив меня, и я ответил инстинктивно, силой на силу… а налетел на хрупкий барьер ребёнка. Да, это мой промах. Непростительный. Он был неопытен, устал, он попросту мог не ждать такого напора. Я никогда не бил, не сдерживаясь. Но тогда… Рэл, я не уверен, почему так получилось. Как и на том уроке. Да, я не образец терпения, но другие детишки не умирали… – он криво усмехнулся. – Пока я сам не хотел того.

     – И ты решил, что это снова «раскрытие тьмы»?

     – Не знаю. Мой дар тоже всегда норовил выйти из-под контроля. И мог выйти здесь.

     – И вышел, – спокойно подытожил Рэл. – Рьен, опомнись. Это случайность. И твой взрывной характер, о котором знал весь Тефриан ещё до того, как Чен родился. За такие случайности платят дорого, и ты в курсе, чем бы это кончилось, но слава богам, вам обоим повезло. Богам, Камню и специфике кружев рода Эдрин. Но при чём тут предательство?

     – Ты спросил, отчего на испытании он поверил, что проиграл. Оттого, что я годами лгал ему. Продолжая звать нити его узора тонкими, а силу недостаточной для серьёзных игр с кружевами. Перемен мы не обсуждали. Я боялся мига, когда он спросит. Он был слишком юным. И как оказалось, более заинтересованным в связях сумрачного рода, чем я ожидал. Он стремился в мир, к людям… к вэй, само собой. А я мог лишь давить самыми разными способами, напоминая, как он ещё слаб… это ведь было ложью, пусть и не сказанной. А потом его позвали на испытание, и он согласился сразу. И я решил, что он знает пределы своих сил не хуже меня. Если не лучше.

     – Ты за него совсем не боялся?

     – Что пострадает, нет. Он мог чуток не дотянуть до уровня, что требуется Лучу, но остаться живым и целым, разве что с потрёпанным самолюбием. Да и то если бы ему хватило кретинизма воспринимать всё это всерьёз. Мне в голову не могло прийти, что его выберут! Невзирая на уровень сил. А что он покажет себя блестяще, я не сомневался.

     Рэлис помолчал.

     – Так в чём же предательство?

     – Я не верил ему. Он слишком много скрывал. Или я видел то, чего нет, за его вечным туманом и молчанием Двирта. Если бы я на приёме только изображал гнев, но я-то сорвался взаправду. И снова гадал о раскрытии тьмы… включая и ту, что рождает страх, ярость, недоверие. А он верил мне, Рэл, ты сам сказал. Верил, искал оправдания, желал защитить. Он любил меня. Как сын – отца. И я ведь знал это. На самом деле я знал. И позволить себе отбросить это знание и ослепнуть из-за задетого самолюбия и страха – что это, как не предательство?

     Оглядевшись и припомнив расположение предметов, с которых в детстве много лет вытирал пыль, Рэл подошёл к узкому шкафчику в нише у окна и вытащил бутылку ариты. Он тянул время и знал, что друг понимает. Вэй всегда понимают такое… отчего у них обычно и не бывает друзей.

     – Много пьёшь, Рэл.

     – А ты много лет как мне не учитель. Остались стаканы, которые ты не успел расколотить?

     Каэрин сумрачно усмехнулся.

     – Обойдёшься. Пей из горла, как дрёмники и бродяги… тем более, тебе подходит.

     – Уже нет, а всё тебе спасибо… милорд мой магистр. Я бы, знаешь, лучше ещё побродяжничал.

     – Это не твоя вина. Абсолютно. Ты действительно не мог остановить его. А прийти ко мне… и что бы я сделал? Право влиять на его решения я сам выкинул в трясины шесть лет назад.

     – Ты мог бы пойти с ним. В Эврил.

     – Да, держа за ручку. Рэл, этот разговор лишён смысла. Мы можем злиться, жалеть, ругать себя, но суть в том, что он поступил, как счёл нужным. Я не знаю слов, которые бы могли его остановить. Почему он поверил лжи на испытании, я тебе рассказал. Это моя вина, и я за неё отвечу. После того, как сделаю его смерть не напрасной. Звезде я скажу то же, что ты сказал парнишке. Если потом они поймут, что я врал, в трясины. Сам признаюсь. Но сперва вытащим на свет эту тварь, кем бы он ни оказался. Или она.

     Рэлис коротко кивнул, отошёл к подоконнику и сосредоточился, уходя за третий слой в поиске. Рьен следил за ним внимательно и в то же время поверхностно, без труда совмещая это: ему важна была лишь сохранность ловушек, часть которых могло порвать даже создание ментальной связи. Или, не менее вероятно, капкан мог перехватить и исказить связь. Но Рэл и впрямь ушёл высоко, и это, по сути, прямо указывало на адресата: так страж мог искать лишь другого стража, а раз сетей поиск не потревожил, то значит, второй, как и Рэл, эти сети отлично знал с детства, неоднократно проходя сквозь них.

     Но что он пройдёт прямо сейчас, не в кружевах, а полностью, в Сумраке, оказалось сюрпризом. Дэлиэн Анрис, капитан стражи, нырнул точнёхонько в центр круглого ковра, украшающего пол гостевой, и столь бесшумно, словно лабиринт сигнальных узоров был для него прозрачным. Эта грациозность Каэрина удивила едва ли не больше, чем само появление Дэна: он будто ждал зова.

     – Милорд мой магистр, – капитан шагнул к нему, явно намереваясь по всем правилам этикета опуститься на колено, но Каэрин остановил его, качнув головой, и тот ограничился поклоном.

     – Рэл, рад встрече. Но предлог не из радостных? – он быстро скользнул взглядом по лицам двоих мужчин и ещё легче, едва уловимо, по оттенкам мелодий в кружевах.

     – Присядь, – магистр тоже слушал его, а точнее, возможность, что к узорам Дэна кто-то прицепился столь виртуозно, что защита шпиона не распознала. Но кажется, нет. Он понял, что насторожен до низкого стального звона натянувшихся нитей, и отпустил их. Бесполезно вечно ждать опасности. Стоит вспомнить, что опасны и они: Луч и два стража, не самый слабый расклад.

     – Порядок, – спокойно сказал Рэлис. Дэлиэн кивнул:

     – За мной не следили. Я покружил у грани и проверил. Если зовут так тонко, нырять надо тоже тихонечко.

     – Представляешь, зачем ты здесь? – Рьен задумчиво созерцал невозмутимо белый окрас узоров бывшего ученика. Стражи, с их техниками слежения и прокладыванием троп в пустоту, всегда считались народом странным – даже по меркам вэй.

     – Рэл сказал, милорд, я вам нужен. Но… не то, из-за чего наш командор отправился искать другую работу? Случайно малыш Чен рылся в архиве не по той же самой причине?

     Насмешливый тон совсем не вязался с цепкой остротой его взгляда.

     – В каком архиве? – Рэл на своём подоконнике, казалось, увлечён лишь аритой и созерцанием облаков. – Словами.

     Обмен рассказами – сперва Дэн, лаконично и чётко, как привык докладывать в страже; затем Рэлис, куда более пространно и уклончиво из-за необходимости избегать имён, – затянулся надолго.

     Каэрин так и сидел на краешке стола, далёкий, глубоко ушедший в себя, изредка поднося к губам отнятую у Рэла бутылку ариты.

     Рэл замолчал, выжидательно глядя на «братишку». Тот слушал сосредоточенно, с тонкой неясной полуулыбкой, но услышав об исчезновении Ченселина, как-то вдруг закрылся, похолодел и тоже заинтересовался небом и летящими по нему облаками. Они темнели, клубились, собираясь в сизые набухшие тучи. Надвигалась гроза.

     – И что мы планируем делать? До того, кто выше всех, непросто добраться.

     – Откуда такая уверенность, – сухо осведомился Каэрин, – что добираться следует именно до него?

     Капитан окинул непонимающим взором бывшего командора и бывшего учителя.

     – А есть в чём сомневаться? Он тащит на взрослое испытание мальчишку, имитирует его узор, потом устраивает сеанс подчинения на приёме, потом идёт сюда и делает всё, чтобы мальчишка ничего вам не рассказал. Он провоцирует бой Чена и Аллена на совете, и мы получаем поправку о вызовах. Именно о его делах верней всего могла узнать та несчастная леди, кого ещё она в основном видела при дворе? А теперь Чен находит в архиве запись, что двоих ваших неудачных детишек пробудил именно он, и что происходит с Ченом? Будь этим… деятелем кто-то другой, вы тоже были бы не уверены?

     – Провоцирует? – отстранённо проронил Рьен.

     – Конечно. Я же там был, прямо за ложей короля. С тем, кто выше всех, совсем рядышком. К счастью, никто не замечает стражей… похоже, мне здорово повезло. Что он не заметил. Или посчитал слепым и глухим, ещё лучше. Он ведь что-то говорил Чену, прямо перед Вызовом. На высокой частоте, слов я не разобрал, но обращение уловил. И не одно. Может, конечно, то были невинные шутки о дебилах, которых берут в магистры, но звучало не смешно. Довольно давяще звучало, вообще-то. А не он ли вам этого Аллена в джалайнское Поле подсунул, милорд?

     – Ну а кто же. И всё-таки… открыто, при всех, подталкивать Луча к дуэли… раз услышал ты, могли и другие. Кстати, какой Тьмы ты мне тогда не сказал? Счёл, что о таких пустяках мне знать не обязательно?

     Мелодии Дэна окрасились бледно-лиловым смущением и отчего-то шафраном вины.

     – Я решил, вы заметили тоже. Вы же их растащили разок. Тот бестолочь с амбициями, но наш-то никогда не рвался убивать. Отвертеться от Вызова на совете проще некуда, а вот принять, да ещё устроить такой цирк перед не-вэй – не в его стиле. Если бы кто-то не нажал… и вопрос, не на обоих ли.

     – Сплошь фантазии, – холодно резюмировал Каэрин. – Тебе бы сочинять сказки.

     – Ладно, – уступчиво согласился Дэн, – насчёт Аллена не знаю. А на малыша-то он давил точно. На него, конечно, поди надави, но речь-то о том, кто посильнее. Многих. И картиночка складывается. Узор к узору. Я малыша предупредил… – страж нахмурился. – Уклончиво, но мне казалось, он понял. Я ведь хотел с тобой связаться, Рэл. Но что бы сказал? Никаких фактов… фантазии и сказки.

     – Когда ты начал подозревать?

     – Господина с самого верха? Когда ты порвал кружево молодому придурку и ушёл – ровнёхонько после того, как сходил к этому господину с петицией о вызовах. Один странный бой у тебя, другой странный бой на совете, призадумаешься. Когда Чен начал игру, я чуял, что лезет он прямиком в болото. Но уверенности-то не было… думал, он соображает, что делает, и сумеет улизнуть вовремя, как всегда… – он криво усмехнулся. – Забыл, что и шагать в сердце урагана он умеет отлично.

     – Игру?

     Каэрин равнодушно смотрел на почерневшее небо, и кружева его были тихи и темны, как сон, но бывших учеников это не обманывало.

     – Когда среди дня он явился в «Свет» пить тиск, собрав взгляды половины стражи, уже стоило навострить ушки, – хмыкнул Дэн. – Но едва он заявил, что никогда не спорит с братьями, я понял, что игра серьёзная, иначе бы он не трудился вывести из неё меня.

     – Из-за братьев? – с невольным интересом уточнил Рэл.

     – И это, и споры. Он с детства был азартным, на слабо вёлся только так. Мы его и ловили. Прыгнуть с крыши, подслушать разговор, нырнуть в соседнюю комнату… Лет в двенадцать он, видно, устал за это огребать и успокоился. Или уверился, что его крутость видна всем и доказывать её больше не надо… А тут он выдаёт эту фразу мне, хотя я сам его сто раз подначивал, а вот брата от него не слышал сроду, ни вслух, ни в кружевах. Как не догадаться: что-то он тут искал – и нашёл, а меня отодвигает, значит, риск немалый.

     – Значит, понять могли и другие, – хмуро подытожил Рэл.

     – Других Детишек Боли там не было. А чужим откуда знать. – Дэн задумчиво скользнул в первый слой, не скрывая, что проверяет целость сетей, и не тратя слов на формальные извинения. – Смотрели Шестую Луиса? Сомневаетесь, на чьей он стороне? Я бы его позвал, милорд. Верен он был вам всегда, хоть и тупил со страшной силой. Ревновал. Но этим мы все увлекались. Его Шестая была весёлой, да… даже малыша она напугала, хотя его-то не пробьёшь…

     – О чём ты? – убирая запись резкой нотой узора, проронил Каэрин.

     – Я подглядывал, – признался Дэн. – Боялся за Лу. Ясно же: раз его вдруг по Шестой ведут, то натворил дел. Гляжу, и мелкий тут, даже от меня не прячется, и лицо несчастное. Я его и не видел раньше таким. Ну, думаю, доигрались: Лу ему врезал всерьёз, а теперь за это получает. Хотя я не ожидал, что из-за Лу он будет переживать.

     – Тебе не пришло в голову, что стоит мне рассказать?

     – Зачем? – искренне удивился Дэлиэн. – Я его не особо любил, но он и так чуть не плакал… и потом, он-то нас никогда не выдавал, все эти пари, за которые влетало только ему… И правда, милорд, зачем. Если бы вы и его наказали, Лу легче бы не стало. Точно знаю. Назавтра смотрю, Чен стоит у дуба, по струночке, вас нет, петель тоже. Через три часа иду мимо, стоит точно так же, будто и не двигался. После ужина нарочно поглядел – стоит. Хотел к нему подойти и спросить, чего он есть не идёт, так Лу меня за руку схватил, оттащил, глаза виноватые – не лезь, говорит. Ну, думаю, и второму попало, весь день торчит тут голодный, а этот кретин с нулём контроля винится и жалеет. И с чего бы я стал трепать, что малыш за Шестой наблюдал? Оно и полезно, и то был вроде как наш секрет… пусть случайно, но он доверился мне. Милорд, какая разница сейчас? Это дела прошлые. Нам надо понять, как ловить преступника, а сначала – как его возвращать. Ченселина.

     Каэрин вздохнул и сильно, почти яростно провёл ладонями по лицу. В его тоне и кружевах звенела пронзительная, едкая печаль.

     – Никак, Дэн. Нет средства вернуть замерцавшего. Нам не спасти его. И в Сумраке не увидеть уже никогда.

Проклятие Звёздного Тигра. Том I - Путь Круга