Окончание: Каэрин (часть четвёртая, ох...)

     часть 3 здесь

     …

     Попытки одновременно менять влажность, скорость ветра и давление тонких потоков у Луиса выходили не очень – Каэрин ощущал, не глядя, ему довольно было мелодий в Кружевах. И помочь тут учитель не мог: каждый вэй должен сам определять границы своих возможностей. Но упорство он уважал. Да и Чар иногда именно в этом возрасте подбрасывает сюрпризы.

     По крайней мере, парню хватило ума выбрать для тренировок самую дальнюю от дома часть владения – задний двор, где кроме сарая со всяким барахлом да пары деревьев, поджечь или разметать в щепки нечего. Деревья жаль, конечно. А сарай не жалко. Хотя его стены украшала уже добрая сотня забавных рисунков – традиция, запущенная давным-давно: рисовать на сарае начал маленький Рэлис, который тогда лишь картинками да жестами и общался, за полгода в лесу напрочь разучившись говорить… А следом галерею принялись пополнять и другие – кажется, отметились там все. Причудливые зверюшки, возникающие из пламени или его создающие, – это Лу. Спирали и ломаные, полные страсти и тайн узоры из ветра – Дэнни. Интересно, что из всего этого нарисовано Ченселином?

     – Брысь, – не оборачиваясь, велел Луис, обнаружив на ветке ясеня наблюдателя: Чен почти слился с листвой, но от вэй сложно спрятаться, если не владеть искусством затенения. А это умение, даже при наличии природного дара, трудновато освоить в двенадцать.

     – Я же тихонько, – дружелюбно отозвался Чен, растянувшийся на ветке, как котёнок; возможность свалиться он явно не рассматривал. – Тебе жалко?

     – Исчезни. Иди милорда доставай.

     – Он Дэна дрессирует. А тут я учусь.

     – У меня? – юноша недоверчиво фыркнул, но всё-таки соизволил на мелкую помеху посмотреть. – Чему же?

     – Что надо сосредоточиться на том, что у тебя выходит, на таланте, с которым родился. А не тратить силы попусту, влезая в то, что просто не твоё и никогда по-настоящему хорошо не получится.

     Кружево Лу буквально вспыхнуло – ошеломлением, обидой… горечью, но ярость перекрыла всё. В мальчишку шарахнул воздушный поток и разбился, не долетев до дерева. Чен легко спрыгнул с ветки и отскочил от ясеня подальше; глаза у него смеялись.

     – Давай ещё. По деревьям только не надо, целься в меня… сюда, – кончик его пальца очертил крохотный круг на уровне груди. Щиты создавались в кружевах и были не видны в Сумраке, и обозначать их жестами вовсе не требовалось – это делали лишь совсем юные ученики. И Каэрин точно знал, что Чен спокойно мог бы обойтись, как делал ежедневно в течение последнего знака, играя чистыми кружевами вовсе без возможности шевелить чем-либо, кроме ресниц. Движение было, конечно, для Луиса. Очередная шуточка – будь щит и впрямь так мал, он не прикрыл бы и ладони.

     Второй импульс и впрямь устремился более точно – если можно сказать так о сильном, но неряшливо размытом по краям порыве ветра. Впрочем, первый заслон Чена он разметал, на что узор Лу сверкнул радостью – и вмиг погас, когда второй щит буквально впитал почти всю его энергию, часть весьма метко перекинув назад. Дитя дорвалось до шанса проверить свои боевые идеи на практике, подумал учитель, особо не волнуясь за обоих: слабые, но искусные заслоны против резких, но хаотичных атак – отличный баланс, раз уж детишкам приспичило поиграться в сражение. Но то, каким образом мальчишка этого сражения добился… тут уже стоило обеспокоиться.

     – Видишь, – весело сказал Чен, не встревоженный абсолютно, словно на него нападал не разозлённый вэй на пять лет старше (и впятеро сильнее), а мирно настроенный приятель-ровесник, – говорю же, тебе эта техника не нужна. Ветер с огнём отлично совмещается, ну и добавляй, хотя зачем оно тебе вообще? – очередной удар пролетел мимо: мальчик прянул в сторону, прикрываясь всего одним щитом. – Огневики всюду нужны. Будешь заряжать кристаллы, без работы не останешься и денег куча, спокойно и никаких боёв. Не всем же быть стражами и магистрами!

     И тут Луис предсказуемо сорвался и добавил – скорость ветра к струе чистейшего огня. И что творит, явно не соображал: бешенство полыхало, выдавая одно намерение – пробить. Спалить щиты… что дальше, видно, уже не думал и остановиться не мог. Защита Чена, оба уровня, исчезла вмиг; внезапно спружинил тайный третий, не замеченный даже учителем, отбросив мальчишку в стену сарая, как камушек, и тоже тая в огне… доля секунды, в которую Каэрин вклинился между Ченом и потоком, выпуская все свои шипы хищным клубком и хватая, пожирая ими пламя… в последний миг. Если бы мелкий засранец не оказался самую чуточку искуснее и хитрее, он не успел бы.

     Он едва сдержался, чтоб не обратить поток на Лу, застывшего столбом и с трудом приходящего в себя. Едва.

     – Идиот, – выплюнул он, парой широких шагов приближаясь к парню почти вплотную. – Что – это – было?!

     Тот тяжело дышал, бледный, с трясущимися губами, не сводя с учителя расширенных глаз.

     – Считай, ты его убил.

     – Нет! Он же… отбивался…

     – Ты и верно болван. Это ребёнок! Он не мог отбить, а после не смог бы вылечить ожоги! Такие повреждения самые опасные, даже для взрослых! Огневиков с опытом! Ты хоть понимаешь, что теперь я обязан сделать с тобою?! С вэй, способным нападать на детей?!

     Лу стиснул кулаки, закусил губу… и не выдержав, почти закричал:

     – Ну и пускай! Раз я виноват! Я всегда, всегда… вас слушал… старался, чтоб вы гордились… – в его голосе звенели слёзы. – Но важен только он, да?! И плевать, что он несёт, об кого вытирает ноги, зато талантливый… Эдрин! Ну, убейте меня, какая разница, я же не умею… как он…

     – Да, ты виноват! – рявкнул Каэрин. – И не умеешь главного – оценивать уровень силы, своей и других! Талантливый? Да ты его сжёг бы в горстку пепла, и скажи спасибо, что я вас слушал и был готов! И что я получаю? Истерику? Море жалости к себе и ноль осознания, что ты почти стал убийцей, едва какой-то сопляк ляпнул то, что тебе не понравилось! Вэй-лорд! Четыре пройденные ступени! Оставайся здесь и жди Шестой. И думай, чем заплатишь за то, что да, поразительно, ты умеешь не всё! Кроме, как ни жаль, умения отлично убивать!

     Юноша побледнел уже до уровня меловой серой пыли. Рьен резко повернулся к нему спиной, взял за руку второго, успевшего встать, тихого до неслышности, и поволок прочь, в ту часть двора, где последний знак они отрабатывали степени защиты.

     Сопротивление было столь лёгким, в глубине кружев, что учитель его едва не пропустил, почти швырнув мальчишку к дереву. Тот на знакомом месте явно почувствовал себя увереннее: прямой взгляд, ровное дыхание. Даже чуть вздёрнутый подбородок. Трясины Тьмы.

     – Сколько тебе лет?

     – Двенадцать и три знака. Милорд мой магистр.

     – А ему?

     – Если по уму, так вдвое меньше… милорд.

     – Тебя всё это забавляет, похоже. Чувство самосохранения у тебя отсутствует в принципе?

     – Милорд, мы же просто тренировались.

     – И он просто тебя чуть не прикончил.

     – Я успевал закрыться. Милорд. А следы подлечил бы.

     – Разумеется. Ты же неуязвим и бессмертен. А я вот видел, как заслоны твои он сжёг, словно бумагу.

     Мальчик нахмурился.

     – Те два – да. Но были ещё. Один меня отбросил, хотя я хотел в сторону, не рассчитал… но последний давал мне миг для нырка. Если бы ожоги и были, то нестрашные.

     – Никакого «мига для нырка» у тебя не было, – ледяным тоном сказал учитель. – Именно по той причине, что ты всего-то не рассчитал угол рикошета. И струя огня шла не по касательной, а прямо в тебя. И уж если я едва успел, то у тебя не оставалось ни шанса. Если ты сам этого не понимаешь, крайне печально – я думал, уроки наши ты усваиваешь лучше. А если лжёшь, ещё печальнее, поскольку лжи я не спущу. Плюс ко всему остальному. А его и так более чем достаточно.

     Чен молчал, склонив голову – вежливо, но вовсе не виновато.

     – Кто разрешил тебе тренироваться с Луисом, позволь узнать?

     Мальчик вскинул на него глаза, полные чистейшего недоумения:

     – Я не знал, что нельзя.

     – Он твой учитель? Или ты – его?

     – Милорд, ну они-то вместе упражняются. А вы не всегда можете, и мне ведь нужно уметь отражать и реальные атаки, всерьёз.

     Милорд окинул ученика внимательным взглядом. В ответ получив ту же ясность в Сумраке и прохладный мглистый покой в кружевах.

     – А я, выходит, с тобой играю в детские игры? Хорошо. Получишь атаку всерьёз. Встань лицом к стволу.

     Легчайший всплеск протеста мигом растаял во мгле. Чен молча повиновался, покачнувшись, когда невидимые петли вздёрнули руки так, что стоять он мог едва ли не на цыпочках, – и молчал долго, хотя никаких манипуляций с голосом Каэрин не замечал. Наверняка на них мальчишке просто не хватало сил: хлыст из ветра тоже был невидим, но одежду и кожу под ней рвал вполне по-настоящему. Первые два рассечения закрылись почти сразу, на чём зримые успехи ученика по части регенерации закончились. Хотя ещё минут пять он ухитрялся перехватывать хлыст пылевой сетью, отчасти смягчая удары, а потом прекратил и это. Сосредоточившись, похоже, лишь на том, чтобы не ускользать в кружева и оставаться в сознании. И не издавать звуков, хотя это выходило всё хуже.

     Рьен сам не знал, что остановило его: тихий, тотчас зажатый зубами стон или вспышка ужаса в узорах второго ученика. И боялся тот не за себя, несмотря на нарушенный приказ и перспективу разрыва кружева. Луис смотрел на то, что осталось от спины Чена, и Чар его кричала… и лишь привычка не прекословить учителю удерживала его от попытки втиснуть и свой щит между болью и недавним врагом.

     Петли исчезли. Мальчик ткнулся в дерево лбом и застыл, дыша часто и прерывисто.

     – Останови кровь и убери эту безобразную кашу. Ты знаешь, что этим следовало заниматься всё время, а не жалкие несколько секунд?

     – Да. Милорд.

     Чтобы расслышать это, и впрямь требовался вэйский слух.

     – И что же в таком случае тебе помешало? И на мои вопросы будь любезен отвечать внятно и отчётливо. И повернись ко мне лицом.

     Повернулся он даже не без изящества, учитывая обстоятельства. Прислоняться изодранной спиной к шершавому стволу было, конечно, занятием не из приятных, да и лечения не ускоряло. Но Каэрин видел, что без опоры ученик просто не устоит. Ладно. Пару минут он заслужил.

     – Жду ответа.

     – Я не успевал за вами, милорд. Вы быстрее атаковали, чем я убирал. И раны глубокие.

     – Вывод?

     – Мне надо чаще тренироваться… так. Оттачивать скорость регенерации. Милорд.

     – Нет. Думай. Отойдя от дерева и стоя прямо, как подобает ученику при беседе с магистром.

     – Я делал щит, – с запинкой сказал Чен. Прямо-то прямо, но выглядел он так, словно его свалит с ног и обычный лёгкий ветерок. – Слишком тонкий. Надо прочнее… и заживлять одновременно.

     – Надо. Повторяю вопрос: что помешало тебе?

     – Сил не хватило. Милорд мой магистр.

     – Возможно, теперь ты додумаешься и до ответа на самый первый мой вопрос – с чего ты взял, что тебе разрешено лезть в бои со старшими учениками, чьи силы существенно превышают твои?

     Мальчик молчал, сосредоточенно хмуря брови. И отчего не шатался, наставник не понимал.

     – Силу можно накопить… не сразу, конечно, но с опытом… я же понимаю принцип.

     – А от атаки того, кто способен тебя за минуту порвать в клочки, ты заслонишься пониманием принципа? Если сейчас я повторю урок, повысив интенсивность ударов, это поможет тебе «отточить скорость регенерации»? Или позову Лу, который топчется вон там за углом, хотя ему приказано ждать у сарая, и велю пустить по тебе ещё залп огня? И посмотрим, что от тебя останется. Опыт ведь получен, так? Проверим, как ты его используешь. А я не буду мешать.

     Если в кружеве Чена и появилась нота страха, то её полностью заглушила отчаянная паника Лу. А затем юноша метнулся к сараю бегом, едва следя за тем, чтоб двигаться бесшумно.

     – Я понял, милорд мой магистр. Всему своё время. Пока я не готов такое переносить без вреда, который могу вовремя исправить. Я не буду с кем-то, кроме вас, тренироваться.

     – Какое счастье. Жаль, что потребовались такие меры, чтобы до тебя дошло. Вылечил спину?

     По губам мальчишки скользнул слабый намёк на улыбку.

     – Почти. Милорд мой магистр.

     – Плохо. Вот тебе и опыт, и принципы. А на деле – «почти». Реальная атака мигом убьёт тебя, и не вижу причин для радости. И Лу убил бы. Исключительно по твоей собственной вине.

     В тёмных глазах сверкнуло нечто, очень похожее на гнев. О, ну вот мы и подошли к сути.

     – Знаешь, за что ты получил всё это?

     – За самонадеянность. Милорд мой магистр.

     – За неё тоже, само собой. Но за неё хватило бы вчетверо меньше. Надеюсь, ты не из тех, с кого надо содрать всю шкуру, чтобы донести мысль о балансе сил атаки и обороны. Ещё догадки?

     – Вы рассердились, – глаза он всё-таки опустил, – что я их… ребят… не боюсь… как соперников.

     – А бояться следует?

     – Наверное, – казалось, выжимать из себя слова ему труднее, чем не падать. – Выходит, да.

     – Не выходит. Чему я не учу тебя точно, так это бояться. На пути вэй нет места страху.

     – Простите, милорд. Неверное слово. Относиться всерьёз… быть осторожнее. Я… забываю.

     – Прекрасный вывод. Если не считать того, что забываешь ты не только о том, что сияющий Ченселин Тарис не всесилен и не бессмертен, а прочие не совсем беспомощны. К сожалению, ты забываешь и кое о чём поважнее. О том, что среди вэй нет тех, чьи таланты не столь достойны, как другие. И никто не смеет заявлять, будто магистр – не работа, одна из многих, а привилегия, сама по себе дающая право на всеобщий восторг и почёт. Подобных воззрений я у своих учеников не потерплю. Хотя бы потому, что не выношу глупцов, а считают так лишь редкостные идиоты. Особенно если сами талантом магистра не обладают. Я выразился ясно?

     Теперь искрились, не скрываясь, все завитки вечно тихого и туманного кружева его ученика.

     – Да, но я и не думаю так! О магистрах и почёте.

     – Я предупреждал, что если услышу ложь, урок будет повторён? Желаешь закрепить опыт?

     – Но это правда. Милорд мой магистр.

     – Я слышал тебя, – холодно произнёс Каэрин. – Правда – теперь или тогда?

     Кружево Чена словно натянулось, напряглось… и погасло, окуталось зыбкой вечерней мглой.

     – Тогда и сейчас. Я и ему сказал то же самое.

     – И отчего же, поведай мне, он на твои безобидные слова так отреагировал?

     – Оттого что дурак! – с внезапной едкой злостью отрезал мальчик. Рьен вгляделся с искренним удивлением: похоже, тут действительно посерьёзней детской неприязни… ненависть? С чего бы?

     – Объясни.

     – Почему он дурак? Видно, от рождения… или огонь мозги выжигает…

     Порыв ветра со свистом хлестнул его по лицу, оставив через всю щёку алую взбухшую полосу.

     – Не смей мне дерзить. Терпение моё ты уже исчерпал. На знак вперёд. Ещё слово в подобном тоне, и пожалеем мы оба.

     – Простите. Милорд мой магистр. Луис, мне кажется… хочет стать кем-то другим, не собой. Осваивать умения, которых у него в кружеве нет, всё равно как пытаться отрастить хвост или крылья. Я думаю, это глупо, пустая трата сил. Но это же правда. И ничего обидного. Милорд мой магистр.

     – Допустим, всё так. И ты, надеюсь, постиг сию мудрость на личном опыте, ибо к тебе всё это в равной степени относится, но к счастью, мне не придётся тебе это объяснять. К слову о силах, коих тебе не хватает для сражений, и отличной метафоре об отращивании хвоста. Глупо, да. И ты даже не предполагал, что он оскорбится?

     Он чуть не затаил дыхание, выжидая: за враньё и впрямь придётся наказывать, и без жалости. Но мальчик отвёл взгляд и бесцветно признался:

     – Я ожидал гнева, милорд. Но не настолько. Думал, он вспыхнет, и мы сразимся… он бы ведь иначе не согласился. Но я не хотел задеть всерьёз… чтобы всё так закончилось…

     – Не хотел и не настолько? И кто-то рассуждал о дураках. А теперь я слышу детский лепет и видимо, должен умилиться и сходить за соской и погремушкой. По-твоему, это ход мысли почти взрослого и разумного человека?

     – Я поступил тоже глупо, милорд. Нельзя было так. Я понимаю.

     – Растолкуй. Нельзя – что?

     – Нельзя так говорить о том, что людям важно, – медленно сказал Чен. – Будто это смешно. Всё равно, что я об этом думаю, но у них-то свой взгляд. Моими глазами они не посмотрят. Если я буду прямо звать это глупостью. Разозлятся, ну и всё. А меня не услышат. Мне очень жаль.

     – Жаль чего именно? Что из-за твоих милых шуток Луис потеряет кружево? Ну, его это утешит.

     – Нет! – мальчик весь вспыхнул, наконец-то ожив, и порывисто подался к учителю: – Почему?! Вы сказали, виноват во всём я. Тогда его-то не надо наказывать!

     – Так, – негромким тоном, колким от льда, уронил Каэрин, – молчать.

     Чен замер. Полностью, будто обратился в мрамор, сделав неслышным кружево, почти не дыша.

     – К прискорбию моему, ты абсолютно не способен усваивать уроки с первого раза. И со второго тоже. Я дважды спросил, с какой стати ты берёшься решать, с кем и когда моим ученикам следует заниматься. Видимо, намёк не дошёл, раз ты смеешь лезть ко мне с советами, как я должен наказывать ученика.

     На лице мальчишки живыми казались лишь капельки крови, бегущие по щеке вниз, на шею, крася в багряные узоры ворот разодранной рубашки. Потом приоткрылись губы. Но всё же у него хватило ума и самообладания промолчать.

     – Сейчас ты пойдёшь на кухню и поешь. В холодильнике есть говядина, отрежь пару ломтей и слегка поджарь, пять минут, тебе нужно для восстановления. Допей весь гранатовый сок и иди спать. Не меньше двенадцати часов. Как следует отдохнёшь, а завтра придёшь сюда, – он кивнул на дерево, – и продолжим. Надеюсь, тебе всё ясно. Выполняй.

     Чен склонил голову и ровно, чуть не печатая шаг, двинулся к дому. Шрамы и впрямь почти исчезли – об уроке напоминали лишь живописно свисающие по спине влажные клочья ткани.

     У самой двери он повернулся.

     – Милорд… можно я сразу спать? Мне есть не хочется.

     – О, Мерцание. Сейчас я верну тебя к этому дубу, и вместо отдыха ты будешь до заката не стоять, а висеть, и петли я сделаю с шипами. Может, хоть так до тебя дойдёт, что надо выполнять мои требования, а не спорить! Марш на кухню, и учти, я проверю. Ну?

     Он видел, что сказать Чен хотел вовсе не об ужине. Тут и не-вэй бы догадался. И как с ним быть, если не подчинится, учитель понятия не имел. Не устраивать же всё это снова… раны мальчишка закрыл, но это лишь видимость, он выкинул все силы без остатка, едва держится и повторения может попросту не перенести.

     Но ученик молча ушёл в дом, к несказанному облегчению наставника. Впрочем, недолгому: оставался второй.

      Продолжение главы следует…

Проклятие Звёздного Тигра. Том I - Путь Круга