Аугусто Монтерросо (21 декабря 1921 — 7 февраля 2003)
Автор: Анастасия Ладанаускене
Augusto Monterroso Bonilla
Гватемальский писатель, мастер короткого рассказа.
Карлос Фуэнтес: «Представьте себе, что фантастический бестиарий Борхеса распивает чаи с кэрролловской Алисой. Представьте, что Джонатан Свифт обменивается записками с Джеймсом Тербером. Представьте, что лягушка из Калавераса на самом деле читает Марка Твена. Теперь вы знаете, кто такой Монтерросо».
Цитаты
Я самоучка, и я никогда не верил, что я писатель.
Даже теперь, когда передо мной стоит задача написать что-нибудь, я делаю это так, как делал в девятнадцать или двадцать лет: совершенно безоружный. Мне никогда не удавалось преодолеть тот страх, который вы называете осторожностью.
В школу я практически не ходил, по крайней мере, начальную школу не закончил. Когда я осознал этот недостаток в возрасте шестнадцати или семнадцати лет, то испугался и попытался преодолеть его, отправившись читать в Национальную библиотеку Гватемалы, но безуспешно.
Подсознательно я всё ещё учусь в начальной школе, готовлюсь к начальной школе. Может быть, поэтому мне так нравятся школьные учебники, особенно теперь, когда в тех или иных книгах появляются определённые сведения обо мне.
О жанре рассказа
Практически вся моя работа вращалась вокруг двух жанров — рассказа и эссе, которые в настоящее время находятся далеко за пределами всеобщего внимания.
Я никогда не собирался брать на себя роль защитника обычного рассказа или очень короткого рассказа, и ещё меньше в мои намерения входило критиковать романы, короткие или длинные, которые восхищали и учили меня, от Сервантеса до Флобера и от Толстого до Джойса; более того, я неоднократно признавался, что научился быть кратким, читая Пруста.
Рассказ защищает себя. Более того, я не теоретик и знаю, что, несмотря на бесчисленные попытки дать определение, в настоящее время установление того, что представляет собой рассказ, является неразрешимой проблемой. Тем не менее, некоторые авторы рассказов до сих пор совершенно не осведомлены о его эволюции и по-прежнему пишут рассказы, следуя старым правилам, например, о вступлении, изложении и развязке или даже о неожиданной развязке. Есть те, кто искренне полагает, что рассказы — жанр незначительный и что они пишутся — так они утверждают — как своего рода период отдыха между настоящим творчеством писателей, другими словами, их важными романами. Я не собираюсь пытаться заставить их изменить своё мнение. На самом деле, вам достаточно подумать о Хосе Луисе Борхесе, Хуане Карлосе Онетти или Хулио Кортасаре, чтобы начать понимать, насколько мы уже далеки от обычного рассказа.
О краткости
Юлий Цезарь изобрёл телеграф за 2000 лет до Морзе своим сообщением: «Пришёл, увидел, победил». И несомненно, что он написал это так из соображений ритма. На самом деле первые два слова излишни; но Цезарь знал своё дело писателя и не отказался от них ради ритма и изящества фразы. Краткость — это не просто исключение слов. Приходится оставлять самое необходимое, чтобы вещь, помимо смысла, ещё и хорошо звучала.
***
Динозавр
Когда он проснулся, динозавр всё ещё был там.
О наследии
Я уверен, что большинство центральноамериканских писателей стремятся быть достойными трёх наследий — коренных народов, Латинской Америки и Испании, и, почему бы и нет, сохранить их и внести свой вклад.
Что такое стиль
Точность, яркость, разнообразие, скорость, соответствие каждому делу, каждому намерению. «Стиль — это человек» звучит красиво, но ничего не значит.
Что такое ритм
У меня есть идея, но я не могу её выразить. Я думаю, что работа азбуки Морзе приближает эту штуку, или шум поезда. Однако в прозе вам не обязательно ехать на поезде всю дорогу. К тому времени, как ухо читателя привыкнет к одному и тому же ритму, читатель обычно засыпает. Лошади сложнее заснуть, и вы можете ускорить её или поставить на темп, как вам будет угодно.
О главном качестве прозы
Главное качество прозы — точность: говорить то, что хочешь сказать, без прикрас и ярких фраз. Как только проза «видит», это плохо. Хотя каждый стих должен быть виден и должен сиять независимо от тех, что ему предшествуют или следуют за ним, в прозе функция каждой фразы состоит только в том, чтобы вести к следующей. Если стих хорош, он никогда не бывает лишним; но в прозе приходится отказаться от многих хороших предложений ради того, чтобы сказать только то, что необходимо.
Об оригинальности
Искусство — наше наследство, полученное и оставленное. Оригинальность должна быть не только в том, что делается. Оригинальность — это то, что отличает одних авторов от других. Гонгора отличается от Гарсиласо, Дарио от Гарсиласо, а Неруда от Дарио. Дарио, Вальехо и Лопес Веларде отличались друг от друга, но, я думаю, не потому, что они этого добивались, а потому что они были разными, то есть оригинальными. Стремление к оригинальности должно заключаться в том, чтобы быть самим собой. Только, когда вы начинаете, вы не знаете, кто вы и кем собираетесь стать.
Каждая эпоха имеет свой стиль. Я не знаю, хорош ли наш стиль, но начинающему писателю следовало бы уловить тон наших дней и рассказывать вещи в соответствии с ним.
О литературных проблемах
Литературные проблемы сложны. Прежде всего, нужно осознавать, что и как кто-то сказал. Когда человек начинает писать, он имеет дело с наследием двух с половиной тысяч лет, и браться за перо нужно с некоторым уважением к этому наследию.
На самом деле писательство — действие избыточное, поскольку всё уже сказано. Даже это последнее предложение. Однако, возможно, невежество следует считать большим благом. Только невежество заставляет нас чувствовать, что мы способны сказать что-то стоящее, о чём раньше не говорили гораздо лучше. Что ж, позволим себе эту иллюзию.
О переводчиках
С самого первого раза, когда я попытался что-то перевести, я понял, что если и есть кто-то, к кому нужно быть терпеливым и сопереживающим, то это переводчик — существо, как правило, меланхоличное и сомневающееся.
Об идеале автора
Несколько лет назад в момент оптимизма я заявил, что мой величайший идеал как автора заключается в том, чтобы однажды в среднесрочной перспективе написать полстраницы текстов для чтения в начальных школах моей страны. Вполне возможно, что это величайшее бессмертие, к которому может стремиться писатель.
О творческом процессе
Я думаю, это сложно; у каждого свой метод работы, обычаи. Кто-то пишет каждый день, кто-то сезонно, так или иначе...
Я не делаю это сезонно или каждый день; в тот или иной момент; я практически не пишу. На самом деле я больше люблю думать или, если это претенциозно звучит, скорее болтать, что является ленивым действием; в конце концов письмо — это физический акт.
Если это можно назвать рабочим методом, то я вам расскажу, как всё происходит: когда у меня возникает идея, я записываю её на любом листке бумаги. Эту идею можно презентовать на улице, в метро, на занятиях в университете. В дальнейшем судьба этой записи определит судьбу идеи. Если я потеряю бумагу, идея будет потеряна. В противном случае запись станет частью многих других, которые однажды будут рассмотрены или использованы. Много месяцев спустя я решаю, действительно ли то, что я считал идеей, является таковой и стоит ли ей развивать. Как и в любой другой области, в большинстве случаев идея того не стоит.
О поэзии
Любое искусство — это поэзия или оно не искусство.
Поэты достигают вершин в литературе. Похоже, чтобы написать хорошую прозу, необходимо сначала прочитать много хороших стихов. Рифмованная проза отвратительна, но хороший ритм хорошей прозы почти всегда возникает благодаря чтению поэтов.
О баснях
Так получилось, что в один день я написал басню (чего я никогда не пробовал), а в другой день ещё, и ещё, пока не понял, что нашёл нужный мне жанр.
Я не люблю повторяться. Лично я считаю, что никогда не следует находить формулу. Вот почему в этих баснях много стилей, разные перспективы, несколько точек зрения.
Чёрная овца и другие басни (1969)
Пять басен Аугусто Монтерросо
в переводе Александра Казачкова
Обезьяна, мечтавшая стать писателем-сатириком
Жила-была в Лесу Обезьяна, мечтавшая стать писателем-сатириком.
Она много училась, но вскоре поняла, что сатирику подобает глубже исследовать нравы общества, и потому стала усердно наносить визиты, посещать коктейли и украдкой наблюдать за хозяевами и гостями, пока те рассеянно стоят с бокалом в руке.
Поскольку остроумия ей было не занимать и её ловкие пируэты забавляли других животных, Обезьяна всюду слыла желанным гостем и оттачивала своё искусство, стремясь стать гостем ещё более желанным.
Буквально всех она очаровывала беседами, её радостно принимали дамы-обезьяны и их супруги, а также прочие обитатели Леса, к которым она относилась с неизменной доброжелательностью, несмотря на возможные разногласия в сфере международной, национальной или местной политики, что, впрочем, не мешало ей глубоко познавать человеческую природу и отображать её в своих сатирических сочинениях.
В какой-то момент стала Обезьяна среди зверей самым признанным знатоком человеческой природы, и ничто не могло укрыться от её пытливого взгляда.
Однажды она решила: напишу-ка отповедь нечистым на руку, и выбрала мишенью Сороку, и горячо взялась за дело, и предвкушала, и смеялась от души, и прыгала от радости по деревьям, вспоминая про Сороку всякое-разное. Но вдруг подумалось ей, что среди принимавших её представителей высшего света было немало сорок, особенно одна Сорока, и как ни старайся смягчить написанное, они себя узнают в сатире. И Обезьяна отказалась от затеи.
Затем она решила писать о беспринципности и остановила свой выбор на Змее, которая все подручные средства искусно обращала на службу лести, что позволяло ей сохранять свои должности и даже подниматься выше по служебной лестнице. Однако несколько её подружек-змей, особенно одна Змея, могли принять это на свой счёт. И Обезьяна отказалась от затеи.
Потом она решила высмеять неуёмных тружеников и остановила свой выбор на Пчеле, которая нелепым образом трудилась, не ведая, кого и чего ради. Но опасаясь, что её друзья из пчелиного роя, особенно одна приятельница, обидятся, попыталась представить её в выгодном свете и сравнить со Стрекозой, этой эгоисткой, которая только и делала, что пела, возомнив себя поэтом. И Обезьяна отказалась от затеи.
Потом она решила написать о свальном грехе, обратив своё сатирическое перо против развратных Кур, день-деньской озабоченно бегавших за молодыми Петушками. Но вспомнив, сколько раз она наведывалась к пернатым подругам в гости, Обезьяна побоялась оскорбить их и отказалась от затеи.
В итоге она составила полный список человеческих слабостей и пороков и не нашла, на кого обрушить огонь своих батарей, ибо все друзья, угощавшие её, были грешны, как и сама наша Обезьяна.
Тогда она отказалась от мысли стать писателем-сатириком и увлеклась иными темами — Мистикой, Любовью и прочими подобными вещами. Но тогда (сами знаете, каковы нравы) все заявили, что Обезьяна тронулась умом, и никто уже не принимал её у себя с прежней теплотой и удовольствием.
Вера и горы
В начале Вера сдвигала горы лишь в случае крайней необходимости, и благодаря этому пейзаж оставался неизменным в течение тысячелетий.
Однако по мере распространения Веры, когда люди вошли во вкус и принялись двигать горы, их местоположение стало непрестанно меняться. И горы с каждым разом было всё труднее обнаружить там, где вы их оставили накануне. Это скорее создавало сложности, нежели помогало их преодолевать.
И тогда добрые люди предпочли отказаться от Веры, и ныне горы, как правило, пребывают на своём месте.
И когда на горной дороге случается обвал, который погребает путников заживо, значит, где-то очень далеко или совсем близко в чьей-то душе слегка шевельнулась Вера.
Насекомое-мечтатель
Жило на свете Насекомое по имени Грегор Замза и снилось ему, что оно Насекомое по имени Франц Кафка, которому снится, будто он писатель, пишущий о коммивояжере по имени Грегор Замза, которому снится, что он превратился в Насекомое.
Баснописец и его критики
Давным-давно жил в Лесу Баснописец, чьи критикуемые персонажи собрались однажды и нанесли ему визит, чтобы пожаловаться (бодро притворяясь, будто заступаются не за себя, а за других), ссылаясь на то, что его критические суждения рождены не добрыми намерениями, а злобой.
Баснописец с ними согласился, и звери ретировались в смущении, подобно Стрекозе, когда та собралась с духом и высказала Муравью всё, что она о нём думает.
Премудрый Лис
Однажды Лис, маясь от скуки, пребывая отчасти в меланхолии и не при деньгах, решил стать писателем, чем и занялся незамедлительно, ибо не выносил людей, которые говорят — сделаю то-то и то-то, а потом никогда ничего не делают.
Его первая книга вышла на славу, её сопровождал успех; все её хвалили, и вскоре она была переведена (правда, не всегда удачно) на самые разные языки.
Вторая книга оказалась ещё лучше первой, и ряд американских профессоров, наиболее выдающихся представителей учёного мира тех давних дней, принялись с воодушевлением её комментировать и даже написали книги о книгах, в которых говорилось о книгах Лиса.
С этой минуты Лис заслуженно почил на лаврах. Шли годы, а он не публиковал ничего нового.
Однако в обществе начались пересуды, все повторяли: «Что происходит с Лисом?» — и, встречая его на коктейлях, обязательно к нему подходили и говорили, мол, вам следовало бы публиковаться дальше.
— Но я уже опубликовал две книги, — отвечал Лис устало.
— И они прекрасны, — заявляли ему, — именно поэтому вам следует опубликовать новую книгу.
Лис помалкивал, но про себя думал: «На самом деле они только и ждут, когда я опубликую плохую книгу; но я ведь Лис и ни за что этого не сделаю».
И не сделал.
***
***