Рейтинговый невроз

Человек — существо оценочное. Хлебом не корми — дай выставить балл.
Посмотрел на жену утром. Три с плюсом. Посмотрел в зеркало. Твердая двойка. Посмотрел новости. Кол. С минусом. Без права пересдачи.

Зинаида Леопольдовна, дама с прошлым, с образованием и с радикулитом, сидела в кресле.
Зинаида Леопольдовна была человеком старой закалки. Из того материала, из которого делали гвозди и завучей. Она знала, что Пять — это Солнце. Это Бог. Это когда ты вышел к доске, отбарабанил карту полезных ископаемых Урала и еще сплясал вприсядку. А Четыре — это норма. Это просто «ты молодец, но не орел».

Звонок в дверь.
Курьер.
Юноша неземной красоты в том смысле, что на земле он стоял неуверенно. Глаза красные, куртка желтая. Спина колесом — скалиоз 3-й степени, наш клиент.
— Доставка, — сказал он голосом умирающего лебедя.
— Вижу, — сказала Зинаида Леопольдовна. — Почему без бахил?
Курьер замер. В его скриптах ответа на это не было.
— Я… быстро, — он протянул пакет. — Тут… пицца. И… это. Оценочку. Плиз. В аппе.
— Где?
— В приложении. Там звездочки. Тык-тык. И всё.

Курьер ушел. Пакет остался.
Зинаида Леопольдовна взяла телефон.
Телефон смотрел на нее нагло. Пять звезд смотрели еще наглее.
Она открыла коробку. Пицца была. Теплая. Круглая.
Но курьер! Бахилы не надел? Нет. «Здравствуйте» не сказал? Промычал. Улыбка? Отсутствует.
Зинаида Леопольдовна взяла очки.
«Оценка — это инструмент воспитания», — вспомнила она педсовет 1986 года.
Если поставить пять за это мычание, что будет завтра? Завтра он плюнет в пиццу?
Она уверенно нажала Четыре.
И дописала: «Товарищ старался, но потенциал не раскрыт. Нужно работать над собой».
Четверка! Хорошая, честная оценка.

Она успела откусить один раз. Сыр еще тянулся, когда дверь начали выламывать.
Не звонить, а именно скрестись и биться, как птица в клетке.
Зинаида Леопольдовна открыла, держа кусок пиццы как пистолет.
Там был Он. Желтый ангел.
По его лицу текли слезы, смешиваясь с уличной пылью. Получалась грязь.
— За что?! — кричал он шепотом, потому что голос сел. — За что вы меня… ликвидировали?
— Я? — Зинаида Леопольдовна поправила халат. — Я вас оценила. По достоинству. Четыре — это «Хорошо».
— Четыре — это смерть! — Курьер сполз по косяку. — Четыре — это конец карьере. Это депортация в службу доставки навоза! У нас алгоритм! Если средний балл 4.98 — ты человек. Если 4.97 — ты пыль! Вы мне снизили до 4.95! Меня теперь оштрафуют на стоимость пиццы, меня и всей моей семьи до седьмого колена!

Зинаида Леопольдовна жевала пиццу. Пицца встала поперек горла.
— Подождите. Вы хотите сказать, что «отлично» и «нормально» у вас одно и то же?
— Да! Пять — это «доставил и не убил». Всё остальное — брак!
— Это абсурд, — сказала она. — Инфляция смысла. Если у всех пятерки, кто тогда отличник?
— Никто! — рыдал курьер. — Нет отличников. Есть только выжившие! Бабушка! Миленькая! У меня самокат хочет кушать! У меня зарядка платная! Поставьте пять! Я вам мусор вынесу! Я вам… я вам кроссворд разгадаю!

Зинаида Леопольдовна смотрела на него. В его глазах было столько боли, сколько не было у всех двоечников её школы за десять лет.
Цифровой концлагерь с улыбкой.
— Ладно, — сказала она. — Не реви. Мужчины не плачут. Мужчины меняют рейтинг.
Она достала телефон.
— Исправила.
Курьер мгновенно перестал рыдать, лицо его просветлело, как экран смартфона при полной яркости.
— О! Кайф! Спс! — и он исчез. Телепортировался.

После этого случая у Зинаиды Леопольдовны начался «синдром отличника наоборот».
Она ставила пятерки всем.
Она ставила пятерки таксисту, который вез ее кругами через Магадан. «Пять! — шептала она. — Только не плачь».
Она поставила пятерку врачу, который перепутал её с мужчиной из соседней палаты. «Ничего, — думала она. — Зато почерк разборчивый».

Она сломалась на внуке.
Мишенька пришел в воскресенье. Поел борща.
Молча.
Потом сказал:
— Ба, я там в семейном чате опрос создал. «Качество воскресного обеда». Проголосуй. И деда попроси. Мне для статистики надо, я курс по маркетингу прохожу.
Зинаида Леопольдовна зашла в чат.
Там висела таблица.
«Борщ: температура подачи, кислотно-щелочной баланс, количество сметаны».
Мишенька поставил сам себе за аппетит 5 звезд.
А напротив графы «Бабушка / Сервис» стояло… Четыре звезды.
Звездочек было четыре. Четыре черных дыры.
Комментарий пользователя MihaPro: «Вкусно, но хлеб был черствый. И вай-фай на кухне не ловит. Над сервисом надо работать».

В глазах Зинаиды Леопольдовны потемнело.
В ней проснулся тот самый Курьер. Внутренний Узбек.
Она схватила полотенце.
— Четыре?! — взвизгнула она так, что у соседей залаяла немая кошка. — Четыре?! Ты поставил родной бабушке, ветерану труда, четверку?!
— Ну а че, — Миша попятился. — Объективно же…
— Объективно?! — она наступала. — Ты хоть знаешь, щенок, что такое четыре? Четыре — это увольнение! Это штраф! Это значит, что в следующий раз я сварю тебе борщ из воды и лебеды! Рейтинг ему не понравился! Хлеб ему черствый!
— Ба, ты чего?
— А ну исправь! — она замахнулась полотенцем. — Исправь на пять! Нет, на шесть! И отзыв напиши! «Лучший борщ в Галактике»! «Сметана — как облака»! Пиши, иначе я тебя заблокирую! В прихожей заблокирую, без права на выход!

Миша, бледный, тыкал в экран.
— Всё! Всё, бабуль! Пять! Пять звезд! Золотой статус!
Зинаида Леопольдовна опустила руку. Сердце колотилось.
Она села.
— То-то же, — сказала она. — И запомни. В этой жизни только две оценки: пять звезд и расстрел.
Она посмотрела на остывающий борщ.
Пододвинула к себе тарелку. Попробовала.
— Недосолила, — констатировала она.
Подумала. Достала телефон.
Зашла в свои заметки.
«Зинаида Леопольдовна. Борщ. 18 октября».
И твердой рукой поставила себе пять звезд.
И приписала: «Идеально. Господи, какая же я молодец».
Ибо если сам себя на пять не оценишь — никто тебя не оценит. А с четверкой жить нынче накладно. Дорого с четверкой жить.