Луковая валюта

Аркадий Львович Нечипоренко, человек с лицом, на котором отпечаталась вся скорбь эпохи перемен, стоял перед кассой самообслуживания. Касса мигала. Аркадий Львович тоже, но от нервного тика.
В руках он держал пакет молока и батон. На душе было тревожно. Цифровизация наступала на пятки, и пяткам было больно.

— Приветствую, — буркнул Нечипоренко, глядя в черный зрачок камеры. — Разрешите приступить к процедуре отъема денег у населения.
Машина не ответила, но на экране загорелась надпись «Сканируйте товар».
Аркадий Львович провел молоком над лучом.
— Пик!
— Ловко, — похвалил сам себя Нечипоренко.
Он положил молоко на платформу.
— Товар в зоне упаковки, — констатировала машина.
— Это мы знаем, — кивнул Аркадий Львович. — Дальше.
Он провел батоном.
— Пик!
— Товар в зоне упаковки!
— Я уже положил! — возмутился Нечипоренко. — Батон легкий. Он воздушный. Как наши обещания. Ты весы проверь, может, там муха села, баланс сбила.
Машина подумала и согласилась. Сумма к оплате: 148 рублей.

Настал момент истины. Аркадий Львович достал из кармана стопку купюр, перетянутую резинкой от бигуди (наследство от жены). Вытянул две сотки. Мятые, как жизнь пенсионера.
Он попытался вставить купюру в приемник. Приемник пожужжал и выплюнул её обратно.
— Не по вкусу? — удивился Нечипоренко. — Других не держим. Свежие только в типографии, а эти уже ходили в народ.
Он разгладил купюру о край кассы. Попробовал другой стороной. Результат тот же. Машина брезговала.

— Ах ты, аристократка, — прошипел Аркадий Львович. — Тебе хруст нужен? Сейчас я тебе устрою хруст.
Он достал из кармана мелочь. Горсть тяжелых, надежных монет.
В этот момент он заметил опцию на экране: «Взвесить свой продукт».
В голове Аркадия Львовича замкнуло контакты между здравым смыслом и отчаянием. Если машина не берет деньги как деньги, она возьмет их как вес.
Он решительно высыпал всю мелочь — рублей триста десятирублевыми монетами — на чашу весов. Грохот стоял такой, будто рухнул рыцарь в доспехах.
— Определение веса... — озадаченно пробормотала машина.
На экране появился выбор картинок.
— Ну-ка, — прищурился Нечипоренко. — Чем у нас сегодня являются деньги? Картошкой? Грязно. Яблоками? Дорого. О! Лук. Лук репчатый. От него плачут. Символично.
Он нажал на лук.
— Вес: 0.24 кг. Стоимость: 18 рублей. Добавить в чек?
— Добавляй! — с мстительным восторгом крикнул Аркадий Львович. — Я покупаю этот вклад!

Теперь на экране красовался список:

1. Молоко.
2. Батон.
3. Лук репчатый (своя тара).
   Итого: 166 рублей.

Машина, довольная, что всё взвешено и учтено, потребовала:
— Оплатите покупку.
Аркадий Львович замер. Ситуация приняла оборот, достойный Кафки, если бы Кафка ходил в «Пятерочку».
Чтобы забрать свои деньги с весов (которые теперь официально были луком), он должен был за них заплатить. Но чтобы заплатить, ему нужны были эти деньги. Но они лежали на весах и были товаром.

— Тупик, — сказал Нечипоренко. — Шах и мат, белковая форма жизни.
Он стоял и смотрел на свои монеты. Они были так близко. Но по логике машины, если он их заберет сейчас — это кража лука. Ворота запищат, прибежит охрана, его посадят за хищение денежных средств в особо овощном размере.

— Что делать будем, подруга? — спросил он машину.
Подруга молчала, ожидая 166 рублей.
За спиной Аркадия Львовича скопилась очередь.
— Мужчина, вы долго еще? — спросила дама с коляской.
— Я пытаюсь выкупить свои активы, — вежливо объяснил Нечипоренко. — Мои деньги арестованы в качестве овощей.
— Каких овощей? — не поняла дама.
— Репчатых, — пояснил он.

Подошел администратор. Молодой человек с бейджиком «Стажер Виталий». Глаза у Виталия были чистые, незамутненные интеллектом.
— Проблемы?
— Виталий, — торжественно сказал Аркадий Львович. — Взгляните на ситуацию философски. Я положил деньги на весы. Машина считает их луком. Теперь она требует оплатить лук, чтобы я мог забрать деньги. Но деньги — это и есть лук. Если я заберу лук, чтобы заплатить, вес изменится, и машина отменит операцию. Это, Виталий, финансовая пирамида.

Стажер посмотрел на экран. Посмотрел на монеты.
— А зачем вы деньги взвешивали?
— Потому что она, — Нечипоренко ткнул пальцем в кассу, — не принимала их в качестве платежного средства! Она отвергла их! Я решил зайти с черного входа.
Виталий почесал затылок. Это был сложный мыслительный процесс.
— Надо отмену делать.
Он достал свою карточку администратора. Приложил.
— Пик! Удаление товара. Заберите товар с весов.
Аркадий Львович сгреб монеты в карман.
— Фух, — выдохнул он. — Свобода.
— А теперь платите за молоко и батон, — сказал Виталий.
— 148 рублей, — напомнила машина.

Аркадий Львович снова достал ту же самую мятую сотню. Дрожащей рукой поднес к приемнику.
Машина зажужжала и... съела её. Следом съела мелочь.
— Оплата прошла успешно, — радостно сообщила она.
Нечипоренко стоял ошарашенный.
— То есть, когда я просто давал — ты не брала. А когда я попытался тебя обмануть, купив деньги как лук, ты меня зауважала? Ты поняла, что я свой? Русский человек? Что я тоже умею крутить схемы?

Машина выдала чек.
— Спасибо за покупку. Оцените качество.
— Пять! — гаркнул Аркадий Львович. — Однозначно пять. Ты самая умная сволочь в этом районе. Ты научила меня главному: если хочешь, чтобы система тебя приняла — стань абсурднее, чем она сама.
Он взял пакет молока, батон и направился к выходу, чувствуя себя победителем, который проиграл сражение, но выиграл войну с реальностью. А где-то в недрах электронного мозга, возможно, навсегда осталась запись: «Покупатель: Аркадий. Категория: Лук. Статус: Сложный, но свой».