Хуан Рамон Хименес «Платеро и я»: III. «Игры вечерних сумерек»
Автор: Анастасия ЛаданаускенеПеревод: Евгений Ерофеев (Ганс Сакс), Анастасия Ладанаускене
Иллюстрация: Ольга Сафонова
III
Игры вечерних сумерек
Когда в деревенских сумерках Платеро и я, дрожа от холода, входим в фиолетовую тьму неприглядной улочки, ведущей к засохшей реке, дети бедняков играют в страшилки, прикидываясь нищими. Один набрасывает себе мешок на голову, другой говорит, что не видит, третий притворяется хромым...
После, в той резкой изменчивости детства, поскольку у них всё-таки есть и туфли, и платье, а матери наскребут чего-то поесть, они воображают себя принцами:
— У мово папы селебляные часы!
— А у мово — лофадь!
— А у мово — ружжо!
Часы, которые поднимаются рано утром, ружьё, что не убьёт голод, лошадь, которая приведёт к несчастью... А после хоровод среди непроглядной тьмы. И посторонняя девочка, говорящая по-другому, эдакая белая ворона, слабым голосом, будто аквамариновая нить во тьме, поёт с интонацией принцессы:
— Я вдовааа грааафа де Ореее!
Да, да! Пойте, звучите, бедные дети! Скоро рассвет вашей юности и весна, что напугает, словно нищенка, своим зимним оскалом.
— Пойдём, Платеро...
***
***