Парадоксы письменной речи и литературной среды
Автор: МэлисСтранная ситуация наблюдается в мире. Казалось бы, читать-писать учат всех поголовно, дислексия – расстройство сравнительно редкое, большая часть информации, воспринимаемой визуально, таки предоставляется в письменной форме, но при этом с чтением и выражением своих мыслей на письме у многих людей возникают проблемы.
Разумеется, корень всех проблем – это школа. Именно там сначала на беззащитных первоклашек обрушивают вредительскую методику Эльконина, о которой и без меня много незлых тихих (а также злых и громких) слов сказано, затем безуспешно пытаются научить писать грамотно детей, у которых в мозгах застряли «транскрипции» слов вместо их правильного написания. При этом вместо устных пересказов и письменных изложений фактически заставляют зубрить тексты наизусть, снижая оценки за отход от авторского текста, когда ребенок всего лишь пытается выразить его своими словами. Нормального обсуждения программной классики на уроках почти не бывает. Немало учителей хотят услышать повторение слов какого-нибудь Белинского, а не то, что дети реально думают о прочитанном.
Да и, собственно, а что они могут думать, если реалии дореволюционных произведений о живших своей непонятной жизнью взрослых людях для современных подростков – темный лес? И для их выросших в 80-90-00-е родителей, в принципе, тоже. Молчим уже о том, что родителям банально некогда читать с ребенком, бабушки-дедушки тоже на работе, в итоге досуговое чтение как таковое – зверь редкий. В читательский багаж ребенка таким образом попадает в лучшем случае то, что он прочел до школы, (то бишь, простейшая детская литература, сказки и стишки) и школьная же программа со всеми ее недостатками.
В общем, с тем, чтобы отучить ребенка читать и понимать текст, школа справляется на ура. Многие выходят из нее с твердым убеждением, что литература – это чушь собачья, не заслуживающая их внимания, а вместо писанины лучше записать кружок или голосовое. Те же, кто умудрился научиться читать до того, как попал в жернова системы, и те, кому хоть немного повезло с учителями, попадают в другие ловушки.
Во-первых, это сакрализация классической литературы и связанный с оной снобизм. Обратная сторона медали – ее полная десакрализация, естественно. И то, и другое равно контрпродуктивно. Потому что восприятие классиков как чего-то святого и неприкосновенного зарубает на корню нормальное обсуждение их произведений и подпитывает различные мифы, порожденные разнообразными не всегда точными экранизациями и невнимательными критиками. Обратный же процесс сводит всю классическую литературу к психиатрическим диагнозам и непристойным анекдотам, чем порождает мнение о том, что читать эту вашу классику нет смысла. Мифы при этом тоже цветут и пахнут, только немного другими ароматами (примерно как носки поручика Ржевского, у которого все-таки не было романа с Наташей Ростовой). При этом от сакрализации до десакрализации один шаг – многим хватает парочки нелицеприятных фактов из жизни кумиров, чтобы решительно оных низвергнуть.
Меж тем, немало хороших авторов эту самую классику читало и на нее вставляет отсылки разной степени тяжести. В узких кругах сие до сих пор считается хорошим тоном и плюсом произведения, а вот ограниченные лица таких изысков не понимают. Либо же видят в оных оскорбление и едва ли не осквернение святыни. Особенно если автор смеет иметь свое мнение относительно того, как образовалась описанная в классическом произведении ситуация и кто там на самом деле положительный герой.
Соответственно, отношение к литературе помимо общепризнанной классики в целом разнится от «это не Коран классика, так зачем это читать?» до «в отличие от классики, это хотя бы читать можно». Естественно, таким путем в разряд «читать можно» попадает по большей части литература простейшая и одномерная, недалеко ушедшая от тех самых детских сказок. В лучшем случае – просто популярная, но, увы, в число книг на слуху нередко входит поднявшаяся на хайпе одноразовая дешевка из разряда «миллион мух ошибаться не может». Ибо никакого стандарта качества нет, на репутацию издательствам плевать, им важна только прибыль. А хорошему долгоиграющему автору приходится платить деньги, это не ноунейм, который сам готов заплатить, чтобы издаться.
В итоге по этому пункту наблюдается обратная кривая Гаусса: золотая середина в виде мнения «и среди классики, и среди недавно написанных книг есть как подходящие конкретно мне, так и не очень» малопопулярна.
Из упомянутого абзацем выше, кроме того, вытекает и наше во-вторых: найти в потоках шлака хорошие книги трудно. Рекламируют все одинаково – и откровенное гуано, и вполне читабельные вещи. Ориентироваться на фамилию можно лишь отчасти: см. выше про долгоиграющих авторов. Даже из этих авторов немалый процент, увы, скатывается в нечитабельное состояние на энной книге энного цикла.
Естественно, любая среда порождает тех, кто в оной себя чувствует как рыба в воде, и поток шлака не исключение – на нем быстро разрастаются цветущие махровой вкусовщиной критикуйчики и критиканчики, в том числе маскирующиеся под авторов рекомендаций – как для людей читающих, так и для пишущих. Вред этих инвазивных видов неоспорим: начинающих авторов они учат писать плохо, запрещая и демонизируя вполне нормальные литературные приемы, а начинающих читателей приучают к тому, что они имеют право указывать авторам, что писать, о ком и как.
Наблюдая пасущиеся в комментариях под книгами стада критикуев и блогопосты, в коих высказываются на тему прочитанных книг, средний читатель не понимает, чем он сам хуже этих самопровозглашенных критиков. Если они имеют право оскорбить автора за то, что автор свел не тех персонажей, убил не того персонажа, замаскировал постап под фэнтези и т.п. – то и любая потребляющая особь считает себя вправе поступать так же, когда ей становится некомфортно в процессе чтения. Ведь почти никто не одергивает комментатора, который путает собственный вкус и литературоведение, собственные галлюцинации – с реально написанным в тексте, свои моральные устои – с принципами, по которым живут в совсем иначе устроенном мире. А одергивающих сразу записывают в хомяки автора.
В-третьих, понятное дело, что о выработке литературного вкуса при таких условиях говорить трудно. Человек не видит никаких значимых причин самообразовываться, расширять кругозор, изучать литературные приемы, вдумчиво читать и размышлять, почему автор именно так написал. Человеку просто не нравится та или иная книга – и все тут. Может, он что-то недопонял, или не распознал, или невнимательно читал – неважно. А критиканчики приучают его к мысли «тебе не нравится – значит, оно плохо написано! Это автор должен напрягаться, чтобы тебе понравилось, а если ты напрягаешься, чтобы его понять, то он плохой». Ответная реакция от живых авторов и защитников покойных себя ждать обычно не заставляет.
Более или менее здоровым выходом изо всей этой ситуации в итоге становится так называемый фэндом. Среда фанатов того или иного произведения – это, конечно, не самое прекрасное место в мире, но в фэндомах по крайней мере вышеперечисленное наблюдается в меньшей степени. Там обычно принято характеризовать как неадекватов тех, кто лезет с указивками к авторам и путает выдумку с реальностью. Но и делать из автора непогрешимую священную корову нормой не считается. Фанаты не видят ничего странного в том, чтобы внимательно читать и перечитывать любимую книгу, а если в ней тебя что-то не устроило – взять и переписать самостоятельно. Если получится лучше, чем у автора оригинала, то фанфик найдет своих почитателей. Соответственно, считается нормой изучать литературные приемы – как для лучшего понимания канона, так и для прокачки собственного творчества; разбираться в реалиях эпохи и лоре вымышленного мира; искать символы и дополнительные смысловые слои, а потом строить на них собственную литературную игру.
Не стремлюсь идеализировать фэндомы – проблем в них выше крыши, я сама об этом писала, – но вне оных здоровых подходов к письму и чтению что-то встречается все меньше и меньше. В итоге то удовольствие, которое людям дарит чтение, становится недоступным, развивать эрудицию и способности к познанию текста люди не стремятся, а нейрописево, которое можно только листать на расслабоне, завоевывает все больше популярности.