Золотой век: Осада Трои

Троянская война началась совсем не так, как Киприях, так же известных, как "Малая Илиада".
Да и фактически это ещё не Илиада Гомера. Это поход Геракла на Трою. Он, впрочем, тоже совсем не каноничен. Геракл явился в Илион на шести кораблях.

Палемон Алкид возглавил куда большее войско. Там были и союзники-шардана и толпы островитян лелегов. 

Для Хастияра всё началось с того, что он в компании Хеттору и своего слуги Анцили увидел над островом Левковасса дым. А к берегу прислала лодка с беженцами.

Далее последовал совет у царя Алаксанду. Царь высказал разумный план по сбору войск. Собрать их должен был его сын, наследник Куршасса. По правую руку от царя сидит его друг и советник Атанору (гомеровский Антенор). А глаза он закрыл, потому что...

– Она тоже там, Алаксанду, – сказал советник, – Палхивассена не вернулась.

– Она c Теану? – просил царь.

– Да. Теану повезла её смотреть куссат, – ответил Атанору, – а он… вернее, оно, поместье – там.

– О лаха массата… – прошептал Алаксанду, – светлый бог наш, заступник, отвратитель зла…

Он перевёл взгляд на молодого человека, стоявшего рядом со старым другом. Этримала. Бледный, как снег, что выпадает в Трое раз-другой в самые суровые зимы и иногда даже залёживается до полудня.

– Отец, – позвал Хеттору, – дозволь мне…

– Нет, – отрезал Алаксанду и посмотрел на Астапи, который просто сел на землю и закрыл лицо руками, – ты останешься.

Хеттору прикусил язык.

– Атанору, – сказал приам, – помоги людям. Я проверю, как размещают зерно.

Царь удалился. Хеттору приблизился к молодому человеку, сыну Атанору и положил руку ему на плечо.

– Он её выручит, брат. Куршасса выручит.

Этримала не кивнул, а скорее вздрогнул. 

Теану (гомеровская Феано) - жена Атанору. Палхивассена (Поликсена) - дочь Алаксанду. Этримала (Эвримах) - сын Атанору. Куссат - свадебный подарок.

А потом появились беженцы.

А потом...

На южной дороге появились колесницы и пешие. Немного.

Двигались они… в беспорядке.

– Наши!

– Врёшь!

– Да чтоб Инар меня обессилил!

– Дурень, о чём думаешь в такой час!

– Так наши или нет?

– Да вроде наши.

– И верно.

– О боги… Апаллиуна…

– Наши…

Воины приблизились к городским воротам. Поодиночке и небольшими группами, пешие или на колесницах, которые везли измученные кони, израненные, побитые, троянцы понуро брели к городу.

Открылись ворота нижнего города, и первые воины двинулись по безмолвному людскому коридору. Шли, опустив глаза.

– Да не молчите! – закричала какая-то женщина.

Их разбили.

Куршасса ослушался отца и атаковал ахейцев.

Он был смертельно ранен вот этим "красавчиком".

"Красавчик на иллюстрации" - Лигерон. Так же известный, как Ахилл, от Ахейлос, "Безугубый". Да уж, не Брэд Питт.

Но потом дела пошли у ахейцев не совсем по плану, поскольку Палемон рассорился с Менной, который, как представитель спонсора (великого ванакта Чёрной Земли, т.е. фараона Усермаатра Рамсеса Мериамена) лично участвует в предприятии. Ему впрочем, нормально. Пока.

А вот Орфей уже поёт крамольное:

– Гнев, богиня, воспой Палемона, Алкеева сына! Гнев проклятый, страданий без счёта принёсший ахейцам…

– Не каркай, дурень! – раздражённо бросил Мелеагр, оборвав стройный звон струн и мелодичный голос кикона.

Орфей от неожиданности вздрогнул и одну струну порвал. Печально осмотрел лиру, потом с досадой взглянул на Мелеагра.

– Чего ты так орёшь Ойнид?

– Рот твой поганый затыкаю. Ишь, чего удумал. Страдания бессчётные накликать.

Но разлад среди ахейских вождей пока не особо помогает троянцам. Ахейцы предпринимают штурм, его удаётся отбить, но Алаксанду понимает, что Нижний Город всё равно не удержать и приказывает его оставить. троянцы запираются в цитадели. Именно она, а не весь город стоит на холме, известном теперь, как Гиссарлык.