Блог про еду

Со вздохом: варила рыс для ёжиков — сожгла, увлёкшись текстом. Замочила каструлку, открыла окна проветрить, снова поставила и снова сожгла. Как жить, систер? А я ведь ещё смеялась над уважаемым человеком, писателем и учёным, который постоянно овсянку жжёт. За грехи мне послано.

У нас иней такой, что всё обмёрзло, и перенасыщенная ледяная морось. Хорошая погода, впечатляющая. Только за впечатлением не видно ничего, кроме снега в разных состояниях. Вот кажинный раз, переползая через дорогу, радуюсь, что пять минут ужаса и ты на работе (или дома), а не как раньше — четыре километра по набережной, ветерок и минус двадцать. Каждый раз ощутимое удовольствие. А ведь в США в некоторых штатах если снег падает, так никто не работает, все выходят на улицу и смотрят. Рождественское чудо. Снег как обещание счастья.

бросай дела бежим скорее

во двор ловить снежинки ртом

а то придётся есть с асфальта

потом

eclipse & stakhanoff

Кароч, я счастливая женщина)

Пришла с работы, обиходила кота: почистила сортир, покормила, расчесала штаны ему. И дала, по его просьбе, понюхать мандарин. Он понюхал, обматерил меня и ушёл, сердито тряся расчёсанными штанами. Кст, я котика на кружках увековечила для конкурса; всё готово. Отправила всем, кто участвовал. Спасибо, я живу с вами свою лучшую жизнь (также надеюсь, что и последнюю, одного раза достаточно)).

А когда и как придёт, не ведаю, потому что досталась я со своими посылками стажёру почты, и дева неправильно писала имена и фамилии, названия городов и индексы. Она реально ВСЁ неправильно написала. Я глянула в чеки с отслеживанием и обомлела. На моё потрясание бумажками более опытные работники сказали, что фигня, поправим, и шариковой ручкой на посылках всё переправили. Кароч, если не дойдут или мало ли по дороге их переколотят, обязательно пишите, я повторю квест.

На почте же стояла, упражняясь в безоценочности и старалась быть помягче. С кем не бывает и всё такое. И тихонько, с упыриным писательским интересом рассматривала бедного стажёра, роскошную её грудь размера так пятнадцатого, нежнейшие упитанные бока, глаза испуганные карие и всё это трепетное колыхание, физическое и душевное. Тяжело быть даже не улиточкой, а слизнячком, неприспособленным к жизни и вынужденным работать. Бедолага. Я понимаю. Потому что хоть и Мерзость, но тоже местами изнеженный слизнячок. А знаю, как бывает. Всегда во мне живёт на каком-то плане Иван Денисович солженицынский, которого больного гонят в минус сорок («Держись, краснофлотцы!») в чистом поле строить бараки. Собаки лают во тьме, на обыске за тёплый напузник в карцер могут кинуть, где уж точно замёрзнешь, кормят магарой холодной недосыта. И вот я, в шубе до пят всего-то в минус двадцать, через дорогу перебежав, замёрзла, и ванну себе чуть не из кипятка делаю, да не просто так, а роскошествую, капаю туда масло пихты и лимона, и мыло у меня прозрачное зелёное с запахом лета, и сосиски на завтрак, и пышный кот в подушках дрыхнет. Надысь в гостях у мамы была, и там знакомая матушкина осторожно присватывалась, в смысле сын у неё, знакомы мы, но вот он через свою матушку действует (потому что трудно подступиться к человеку, притворяющемуся дохлым опоссумом, ага). Я говорила, что стара и плоха. И мы свернули всё в шутку. Но мама потом, наедине, на всякий случай осторожно, с заботой рассказала, что живущей, как баронессе, женщине не нужны все эти запары с замужем. А то я не знаю. Утешила матушку, что в следующий раз — только за графа. Потому что рили как баронесса. Хорошо иметь крышу над головой и кусок хлеба и не выходить замуж для поддержки штанив. И слёзы о невозможных кренделях небесных легки и веселы. Они сродни тому, как вот ногу из-под одеяла высовываешь, а потом замёрзшую обратно втягиваешь. Особенное такое удовольствие.

Братец, раз в полгода хозяйственно покупающий полсвиньи, как всегда, подарил мешок, в котором здоровенный кусище мякоти и разобранное по пакетикам что-то с косточками. То, что с косточками, у меня ещё с прошлой полсвиньи в морозилке лежит, но мякоти-то не надо давать пропасть, и я пересобачила мясо в комбайне и накатала шариков, сварив и пастеризовав. Фрикаделькоутопенцы! Натуральные корма, крохотная баночка подобного в отделе детского питания стоит бешеных денег)

А вот ещё можно зразы делать: значица, из перемолоченного мяса лепятся лепёшки, на одну кладётся фарш (варёные яйца порубить, растопленным сливочным маслом нещадно залить) и по черносливине, второй прихлопывается и защипывается. И пожарить до лёгкого зарумянивания, а потом крышкой накрыть, чтоб разбухли. Но это я уже теоретизирую, потому что знаю, какие на свете бывают просторы. Как тот учитель географии, который орал «В пампасы! В пампасы!» — а сам на АТ-шечке в сумасшедшем доме сидел))