Поиски

Мы думаем о смерти только потому, что ещё живы.

Ветер… он что-то несёт — то, что мы пока ещё не поняли.

«Чем он сильнее, тем мы свободнее», — она так сказала. Не знаю, услышите ли вы это, но это было и, возможно, произойдёт снова.

Выбираясь из машины, мы двинулись к некому «Друиду» — так его называли. Он живёт в лесах, в нескольких одновременно, поэтому найти его несложно. Но он всегда другой: неизвестно, что сегодня мы услышим.

Тишина… такая, что становится слишком громкой. В голове начинают играть свои барабанные серенады красные гномы с синими глазами, свет которых режет их собственные.

Песня?

Кто-то нас спас?

Мы поспешили вглубь леса, к озеру.

Четыре плачущих кольца горели, прочь всё в почве сохранив.

Раскрыли мне всю чёрную ботву, в грозу сворачиваясь в глиняный ком, разнося по свету мысли, чьих приход был предрешён.

Мы заливались слезами, стоя на коленях в центре зала царственных вождей.

Мы ждали крика, кары, всевозможной смерти от руки.

Но помиловать нас можно: здесь проснётся лозунг люда меж страстей, вся дорога выстелана вольяжными станами живых и мёртвых лиц.

Нас провожали в точку Рогнорёка — заполнение пробелов для всех живущих нас.

Гора шепчет нам слово, которое должно здесь значить:

«Мир нам больше не прилюден».

Я всегда беру в руки одну пулю — заряд для пасти и моей, и всех живых.

Сюда призвали их для свершения своевольного правосудия.

Руки подняты.

Голоса приняты.

Тишина.

Треск камина.

Внутридышащее ощущение присутствия — везде, всегда, во всём и навсегда.